Кошмарная клиника
Шрифт:
— Нет, это не Лу! — крикнула Вайолет. — Мы — трое детей, и нам надо отправить телеграмму.
— Телеграмму? — переспросил голос, и, обогнув еще один угол, дети едва не налетели на человека, который с ними разговаривал. Очень маленького роста, ниже Вайолет и Клауса, он выглядел так, как будто очень давно не спал и не брился. На нем было два разных башмака с ценниками и несколько рубах и шляп одновременно. Он до такой степени был скрыт под всеми этими вещами, что и сам почти превратился в вещь. Отличали его лишь дружелюбная
— Да, конечно, вы не Лу, — проговорил он. — Лу — один упитанный парень, а вы — трое худеньких детей. Что вы тут делаете в такую рань? Здесь, знаете ли, небезопасно. Я слыхал, что в утреннем выпуске «Дейли пунктилио» сегодня напечатано про троих убийц и они скрываются где-то в наших местах. Но сам я еще про это не читал.
— Газеты иногда искажают факты, — нервно сказал Клаус.
Хозяин лавки нахмурился.
— Чепуха, — отрезал он. — «Дейли пунктилио» не печатает неправды. Если в газете сказано, что кто-то убийца, значит, он убийца — и все тут. Так вы говорите, вам нужно послать телеграмму?
— Да, — ответила Вайолет, — в город, мистеру По из Управления Денежными Штрафами.
— Это далеко, телеграмма в город будет стоить немалых денег, — предупредил хозяин, и Бодлеры обменялись унылыми взглядами.
— У нас с собой вообще нет денег, — признался Клаус. — Мы — сироты, и нашими деньгами ведает мистер По. Пожалуйста, сэр!
— СОС! — выпалила Солнышко.
— Сестра хочет сказать, что ситуация чрезвычайная, — пояснила Вайолет. — И так оно и есть.
Лавочник с минуту глядел на детей, а потом развел руками.
— Ну, если и впрямь чрезвычайная, то я не возьму с вас денег. Я никогда не беру за что-то очень важное. Например с Группы Поющих Волонтеров, когда они тут останавливаются. Я даже даю им бензин даром, ведь они так замечательно трудятся.
— А что именно они делают? — поинтересовалась Вайолет.
— Ну как же, помогают людям бороться с болезнью, — ответил хозяин лавки. — Они останавливаются у лавки каждое утро спозаранку по дороге в клинику. И там ежедневно, не жалея сил, подбадривают больных. Да мне совесть не позволяет брать с них деньги за что бы то ни было.
— Вы очень добрый человек, — сказал Клаус.
— Спасибо, ты очень любезен, — отозвался хозяин лавки. — Хорошо, телеграфный аппарат вон там, около фарфоровых котят. Я вам помогу.
— Мы справимся сами, — сказала Вайолет. — Такой аппарат я построила, когда мне было семь лет, так что я знаю, как замкнуть электрическую цепь.
— А я прочел две книжки про азбуку Морзе, — добавил Клаус, — так что могу перевести наше сообщение на язык электросигналов.
— Помощь! — выкрикнула Солнышко.
— Какая одаренная компания! — Лавочник улыбнулся. — Ладно, оставляю вас одних. Надеюсь, ваш мистер По окажет помощь в вашей чрезвычайной ситуации.
— Спасибо огромное, — поблагодарила его Вайолет. —
Хозяин лавки махнул им рукой и скрылся за выставкой картофелечисток. Бодлеры взволнованно посмотрели друг на друга.
— Группа Поющих Волонтеров? — шепнул Клаус старшей сестре. — Как ты считаешь, может, мы наконец узнали настоящее значение букв Г.П.В.?
— Жак! — выпалила Солнышко.
— Действительно, до того как его убили, Жак упоминал про то, что работал волонтером, — подтвердил Клаус. — Вот бы успеть сейчас взглянуть на странички из квегмайровских книжек. Они так и лежат у меня в кармане.
— Нет, — остановила его Вайолет, — в первую очередь посылаем телеграмму мистеру По. Как только Лу доставит утренний выпуск «Дейли пунктилио», хозяин перестанет думать о нас как об одаренных детях и начнет думать как об убийцах.
— Ты права, — согласился Клаус. — У нас будет время поразмыслить об этом после того, как мистер По вызволит нас из этой передряги.
— Тросслик, — добавила Солнышко. Она хотела сказать что-то вроде «Ты хочешь сказать — если вызволит».
Старшие брат и сестра с мрачным видом кивнули и пошли к телеграфному аппарату. Он представлял собой устройство из циферблатов, проволок и непонятных металлических деталей. Я бы ни за что не решился даже дотронуться до них, но Бодлеры подошли к аппарату совершенно безбоязненно.
— Я уверена, что мы сумеем привести его в действие, — сказала Вайолет. — На вид это совсем не сложно. Смотри, Клаус, вот этими двумя металлическими пластинками ты выстукиваешь сообщение морзянкой, а я замыкаю цепь. Солнышко, ты встаешь здесь и надеваешь наушники, чтобы знать, проходит ли сигнал. Приступаем.
И дети приступили, что в данном случае означает «заняли свои места около телеграфного аппарата». Вайолет крутанула диск, Солнышко надела наушники, а Клаус протер очки, чтобы как следует видеть, что делает. Дети кивнули друг другу, и Клаус начал выстукивать сообщение, произнося его вслух: «Мистеру По, Управление Денежными Штрафами. От Вайолет, Клауса и Солнышка Бодлер. Пожалуйста, не верьте истории про нас в „Дейли пунктилио" ТОЧКА. Граф Олаф жив, мы его не убивали ТОЧКА».
— Что передавать дальше? — спросил Клаус.
«Вскоре после нашего прибытия в Г.П.В. нам сообщили, что Граф Олаф пойман ТОЧКА, — продиктовала Вайолет. — Хотя у арестованного на щиколотке имелся вытатуированный глаз и одна бровь вместо двух, человек этот не был Графом Олафом ТОЧКА. Его звали Жак Сникет ТОЧКА».
«На следующий день его нашли убитым, и в город приехал Граф Олаф со своей подружкой Эсме Скволор ТОЧКА, — продолжал отстукивать Клаус. — Для осуществления своего замысла — украсть наследство, оставленное нам родителями, Граф Олаф переоделся детективом и убедил горожан Г.П.В., что мы убийцы ТОЧКА».