Кошкин дом
Шрифт:
– Слушай, братец, - деловито обратился Яр, поднимаясь с пола, - А у тебя нет, а? Тебе ведь все равно пока не понадобится, - подмигивая Алисе, приглушенно продолжил он.
– Валите домой, крольчатина! – мигом вспылил Марк, - Какого черта вы вообще здесь забыли?
– Да ладно тебе, Мрак. Мы с тобой так долго не общались, не будь занудой, - с улыбкой заканючила Дарья, - Еще денька два-три и уедем. Мы с Яром, кстати, хотели устроить в этом городе мини-концерт в каком-нибудь баре или клубе. Тряхнешь стариной, ну же!
– Лучше быть занудой… - устало ответил мужчина, разворачивая и подталкивая к выходу из зала Алису, -
Спустя полчаса, несчастное животное было накормлено, а дружная компания наяривала на заваленной грязной посудой кухне развалившуюся картошку, сваренную «в мундире» и порядком подгоревшее и пересоленное мясо, крупные, неровные куски которого были смешаны со сгоревшим луком. Шедевр, приготовленный абсолютно непоколебимой рокершей, видимо был скорее привычным для обоих сосредоточенно жевавших братьев, часто запивавших ужин стаканами воды и молча выдерживающими эту пытку. Молчаливое потребление было самым лучшим выходом для всех, кому повезло не уклонится от приготовленной ею трапезы.
Готовила Дарья не редко, но одинаково чудовищно. Будучи творческим человеком, она слишком часто отвлекалась от плиты, в связи с чем блюда в лучшем случае подгорали, в худшем – просто горели ярким пламенем. Катастрофическая забывчивость несущественных вещей приводила к тому, что блюда по несколько раз солились и перчились. Болезненная же обидчивость брюнетки приводила к травмированию привередливого обидчика скалками, половниками и разделочными досками, благо до ножей еще никогда не доходило. А так высокая темноволосая красавица в быту была милой, улыбчивой и почти добродушной.
Стоически справившись со своей порцией, закутанная в теплый свитер Алиса принялась приводить в порядок разгромленную чужой готовкой кухню, заткнув уши проводами плеера. Выглядела она в этот момент донельзя забавной. Звучавшая в ушах фолк-мелодия заставляла шатенку то притопывать стройной ножкой, то сгибать в шуточном танце обе коленки, широко улыбаясь себе под нос и гремя сковородками и прочей посудой.
Посовещавшись, компания решила, что этой ночью Алиса будет спать с Дарьей в спальне, а мужчины по устоявшейся недавно традиции в зале.
Подобный порядок, однако, длился недолго. Уже в первом часу ночи из зала стало разноситься раздраженное сопение и возня двух остолопов, которые, злобно поглядывая друг на друга, пару минут спустя со своими пожитками разместились по обе стороны от постели своих избранниц.
Успокоившись, Марк улегся на ворохе одеял, после чего смог, наконец, заснуть.
========== Часть 55 ==========
– Алиса. Лис.
Кто-то мягко вырисовывал круги в ее ладони и тихо звал по имени. «Спать хочу! Щекотно и пахнет чем-то и кем-то вкусным, но продирать глаза сродни пытке».
– Я знаю, что ты уже не спишь. За последние десять минут центрифуга твоих ворочаний превратила простынь и одеяло в бесформенные кучи. Открывай глаза, мне жизненно необходимо их увидеть, - отпустив ее ладонь, теплая рука мужчины переместилась на ее плечо, вызвав легкую
– Марк, - все еще не решаясь взглянуть на него, девушка уже твердо знала, что это был он.
– Лис, остывает, - по его голосу Алиса твердо поняла, что он улыбается.
Сощурившись и приоткрыв один глаз, она увидела его склонившееся над ней лицо.
– Что остывает? – рефлекторно подтянув на себе одеяло, спросила Алиса.
Кивнув головой в сторону прикроватной тумбочки, Марк впитывал каждое движение девушки, все еще касаясь ее плеча. Выдворив из комнаты шумных гостей после того, как Дарья проснулась, он еще долго любовался спящей избранницей. Глядя на ее чуть приоткрытые во сне губы, ужасно хотелось снова их попробовать на вкус. Кожа ее действительно казалась ему теперь настолько тонкой, что он с легкостью видел под ней сетчатый рисунок вен. Дыхание ее было столь тихим, что мужчина с ужасом представлял воплощение вчерашнего кошмара с его остановкой. Она опять спала на животе, обняв подушку и повернув голову к окну с давно властвовавшим за ним солнечным утром. Левая рука ее свесилась во сне с постели. Хотя Алиса и не знала, что он находится прямо подле нее, он истово хотел верить, что, таким образом, она неосознанно тянулась к нему. Пусть это и нереально, но он хотел в это верить.
Змеясь ароматной дымкой, на тумбочке благоухал горячий кофе и пара бутербродов с ветчиной. Белый хлеб был тонок не в пример солидному шматку розоватого верха. Судя по цвету напитка, Марк добавил в него как минимум треть кружки молока.
– Завтрак в постель, - с улыбкой констатировала Алиса, заправляя за уши растрепанные пряди волос, - Дарья будет недовольна.
– А причем тут Дарья? – ворчливо поинтересовался мужчина, ожидавший от нее, видимо, более восторженных эмоций.
– Ну, только представь, - сделав свой голос нежным, тягучим и бросив на Марка томный взгляд, стала тихо говорить она, - Вечер. День для тебя прошел достаточно спокойно, но в тоже время насыщенно и продуктивно. Пара выгодных контрактов или просто прогулка по жаркому, летнему городу, особенно приятная после недавнего дождя. Вот ты приходишь домой, на столе тебя ждет горячий ужин, рядом находится тот, с кем ты и хотел провести остаток этого дня. Вы медленно двигаетесь в спальню, - взяв в руки кружку наполненную сладким кофе, девушка нарочно облизнула пересохшие губы и обвела керамическую поверхность медленным росчерком пальца, слыша, как дыхание сероглазого мужчины становится тяжелее, горячее, - избавляетесь от лишних предметов одежды. В мыслях нега. А на белых расправленных простынях… Крошки от только что съеденного мною здесь хлеба!
Каким-то образом успев поставить обратно кружку, Алиса оглушительно расхохоталась, увидев потрясающую смену эмоций на лице Марка: от острого вожделения до резкого разочарования. Подняв с пола подушку, брюнет запустил ею в девушку, продолжающую радостно хихикать, скукоживаясь под одеялом. Попытавшись ее выковырнуть оттуда, Марк лишь усилил волну смеха тем, что коснулся чувствительных к щекотке ребер, под ее атласной майкой. Неаккуратно уперев колено на кровать, он от резкого поворота Алисы свалился на нее сверху, пригвоздив к постели.