Кошка
Шрифт:
В жарко натопленной комнате хозяина заведения тоже тихо. Полковник задремал около печки. Крепкое «Бургундское», плотная пища и долгая поездка сделали свое дело. К тому же сказался и возраст. Подбородок его опустился на грудь. Он мирно похрапывает.
Хозяин ушел по своим делам. Блайхер и «Кошка» остались одни. Они раскладывают пасьянс. Нервы их настолько напряжены, что им не до сна.
— Черт побери! — «Кошка» сердится. В третий раз она раскладывает карты и получает все тот же ответ: «Очень скоро несчастье в любви и большие перемены...»
Хуго
— Не придавай этому большое значение, это же карты... — Но и сам чувствует, что его слова звучат малоубедительно. Тогда, чтобы подбодрить ее, он говорит: — Дай-ка я попробую.
Молча передает Матильда ему карты. Он тасует их и раскладывает.
— Посмотри, — говорит «Кошка», —тебе выпало счастье в любви и тоже большие перемены.
— А, все это ерунда! — Блайхер бросает карты на стол.
Затем смотрит на часы, наверное, в сотый раз за эту
ночь. Без нескольких минут час. «Пожалуй, уже время...» — хотел он было сказать, но не успел.
Дверь внезапно открывается и в комнату вбегают сразу три или даже четыре человека.
— Они летят! Всем приготовиться! — кричат взволнованно в один голос.
Полковник у печи, вздрогнув, просыпается.
— Что случилось? — спрашивает он, еще не совсем придя в себя.
Эти слова прозвучали как магическое заклинание, услышав которое французы сразу окаменели. Слова-то были произнесены полковником по-немецки громкой отчетливо.
Широко открытыми глазами уставились французы на мнимого «бельгийца», который вдруг заговорил по-немецки. Блайхера бросило в жар: казалось, что все потеряно. Через несколько секунд в полутемной комнате может вспыхнуть схватка не на жизнь, а на смерть — схватка, в которой восемь французов будут противостоять двум немцам.
НоБлайхеру в этот опасный момент удается найти выход из сложившейся ситуации. Он громко смеется, восхищенно бьет себя по ляжке, наступив незаметно полковнику под столом на ногу, и восклицает, конечно же, по-французски:
— Браво, мой дорогой! Это у тебя получилось здорово, просто блестяще!
Обратившись к опешившим французам, поясняет:
— Сколько же нам потребовалось усилий в Брюсселе, чтобы приучить старину в любой ситуации, даже когда его разбудят среди ночи, реагировать по-немецки. Дело в том, что мы собираемся заслать его в Германию на подпольную работу. А если вдруг он попадет в лапы к немцам, то гестапо, насколько нам известно, очень часто практикует неожиданный подъем арестованных ночью. И многие из них невольно выдают себя...
Блайхер не оставляет французам времени, чтобы осмыслить его объяснение, тем более что через открытую дверь доносится шум мотора. Он вскакивает и идет наружу.
— Пошевеливайтесь! Нужно показать пилоту, где он должен десантировать нашего человека!
Блайхер выбегает первым, опережая французов. За ним, будто ничего не произошло, последовал полковник.
Однако ничего не происходит. Правда, французы переглянулись несколько озадаченно, но затем спокойно последовали за «бельгийцем». И тут все их внимание сосредоточивается на приеме парашютиста. Опасность устранена по крайней мере на время...
Шум самолета слышен уже над их головами. Роже дает указания: три человека выстраивают на поляне большой треугольник, держа в руках потайные фонари. Это условный сигнал летчику.
Самолет темным пятном выделяется на звездном небе. Вот на его борту мелькает световой сигнал — один, два, три раза... Пилот дает знать, что понял. Машина делает еще один круг — и вдруг от нее отделяется тень, которая с большой скоростью несется к земле...
— Боже... — вырывается у «Кошки», которая боязливо прижимается к Блайхеру и неотрывно смотрит вверх. Ведь это человек, только что покинувший борт самолета. Раскроется ли парашют? Проходят томительные секунды. Но вот от падающей фигуры отделяется белая полоска, которая сразу же превращается в огромный гриб. «Кошка» вздыхает с облегчением: парашют раскрылся.
Человек, раскачиваясь, медленно приближается к земле и садится почти точно в середине обозначенного фонарями треугольника. Со всех сторон к нему бегут люди. Но в данную минуту их интересует не столько сам прибывший, сколько парашют. В свете луны блеснули ножи, и шуршащий шелк был тут же разрезан на большие куски.
— Не забудьте и меня! — кричит им «Кошка» в веселом порыве. — Мне нужна новая блузка!
— А может быть, шикарные трусики? — кричит кто-то из мужчин. — В них она будет выглядеть весьма элегантно. наша маленькая «Кошка».
Матильда пропускает сальные шуточки мимо своих ушей и подходит вместе с Блайхером к парашютисту, освободившемуся от лямок и ремней.
— Меня зовут Пьер Вомекур, — представляется небесный гость с вежливым поклоном. — А вы, мадам, и есть, по-видимому, знаменитая «Кошка». — Замешкавшись на мгновение, он внезапно притягивает к себе Матильду и целует ее в обе щеки по французскому обычаю. Затем говорит: — Вы даже не представляете, как я рад, нет, как я горд лично познакомиться с вами, мадам Каррэ...
«Кошка» смущена. Она чувствует, что ее щеки покраснели, а в глазах зарябило. Еще три-четыре недели тому назад эти слова польстили бы ее самолюбию, теперь же они подобны ударам кнута. Она торопливо показывает на Блайхера, стоявшего рядом с ней:
— Это месье Жан... Один из наших бельгийских друзей.
Полковника она тоже представляет как некоего
«месье Люсьена».
— Мы заказали ужин по случаю нашей встречи, месье Вомекур, — произносит Блайхер, чтобы помочь «Кошке» оправиться со своим смущением. — Фирменное блюдо заведения — паштет из куропаток. Поездка в Париж займет несколько часов, а после полета не мешает заполнить желудок чем-нибудь горячим.