Кошка
Шрифт:
Как выглядит эта оценка матери сегодня, через четырнадцать лет после событий и через десять лет после того судебного процесса?
Хуго Блайхер пытается разобраться в своем прошлом и прошлом женщины, в судьбе которой он сыграл решающую роль. И вот теперь, летом 1955 года, он оказался вновь в Париже перед домом родителей «Кошки».
Блайхер идет по следам того времени через четырнадцать лет. По следам, занесенным ураганом величайшей из войн. Он ищет встречи со вчерашним в лицах людей сегодняшнего дня. в фасадах домов, в атмосфере самого города...
И
Как и прежде, его приветствует мощный купол Пантеона, видный сквозь ветки старых каштанов; как и прежде, ощущает он запах мастики для пола в коридоре дома. Проходит не менее секунды, пока его рука нажимает на звонок в двери, где по-прежнему висит полированная латунная табличка с фамилией «Беляр».
И все же теперь не все так, как тогда. Рядом с ним нет невысокой изящной женщины с прической пажа, женщины, которую называли «Кошкой» и которая была его пленницей и любовницей одновременно.
Но вот они сидят напротив друг друга — мадам и месье Беляр и Хуго Блайхер. Сидят, как и осенью 1941 года.
Они не узнали его, бывшего унтер-офицера немецкого абвера. Слишком много событий прошло за это время перед их глазами. Да и на лице Блайхера годы оставили глубокие следы.
И на этот раз мы представились как немецкие журналисты, собирающие информацию о судьбе «Кошки». И вновь, как при встрече с мадам Блаветт. я стал свидетелем встречи, которая началась в равнодушно спокойной атмосфере, но затем последовал взрыв чувств и эмоций.
Мы сидим в небольшой комнате, заставленной мебелью конца прошлого века. То было время, когда семьи уважаемых буржуа, таких как Беляры, представляли собой становой хребет общества и государства. На фоне шкафов с художественно выточенными ножками, старинных столов и стульев маленькая фигура инженера и фабриканта на пенсии Арсена Беляра почти совсем теряется. Супруга на голову выше его. Сразу ясно, от кого унаследовала свой рост «Кошка»...
Разговор сначала не клеится, затем месье Беляр начинает рассказывать о дочери, о годах, проведенных ею в тюрьме, о процессе против нее и, наконец, о ее недавнем освобождении.
— А где она сейчас... ваша дочь? — Вопрос этот задает Хуго, хотя он и у меня вертелся, как говорится, на языке.
Нам было известно, что «Кошка» после долгих лет заключения в самом начале лета нынешнего года была выпущена на свободу.
Где она сейчас может быть? О Матильде Каррэ мы знали многое и в то же время почти совсем ничего. Откроется ли сейчас дверь, что за нашими спинами, и мы увидим ее саму и услышим то, о чем лишь предполагали и строили догадки? И как пройдет встреча между бывшим унтер-офицером и нынешним владельцем табачного магазинчика Хуго Блайхером и бывшей когда-то супершпионкой второй мировой войны, встреча двух людей, судьбы
Месье Беляр немного помолчал, задумчиво покачивая головой, затем сказал, видимо, придя к какому-то решению:
— Лучше не спрашивайте, месье... лучше не надо. Я не хотел бы давать ответ на этот вопрос...
Очевидно, родители старались защитить Матильду от любопытства и назойливости журналистов и дать ей время прийти в себя и отдохнуть от всего того, что ей пришлось вынести в последние, самые трудные годы ее жизни.
— Так что же, ее так и не выпустили или же она сейчас не в Париже? — вырвалось у меня.
И тут же я почувствовал, что поставил старика в трудное положение. В наступившем молчании время тянулось бесконечно долго.
— Да, она теперь не в Париже, а за сотни километров отсюда, и еще не свободна, — произносит он, наконец, с дрожью в голосе и какой-то печалью.
— Она — в заключении? — недоумеваем мы с Блайхе-ром. — А мы думали, что ее выпустили.
— Выпустить-то выпустили из тюрьмы, но... — Арсен Беляр машет беспомощно рукой и после некоторой внутренней борьбы добавляет: — Свободна? Нет, она еще не свободна и, видимо, надолго...
Мадам Беляр приходит ему на помощь. Ее голос звучит твердо, когда она произносит:
— Мы вынуждены держать Матильду под домашним арестом, мы, то есть мой муж и я, в общем наша семья, решили, что так будет лучше для ее же пользы, исходя из целей безопасности. Думаю, вы понимаете?
Теперь мы поняли. Матильда Каррэ, знаменитая «Кошка», была отпущена на призрачную и лишь видимую свободу. Государство выпустило ее из тюрьмы. Это так. Но Франция ее не простила. Все еще всесильное движение Сопротивления предъявляет ей свой счет.
Люди не могли легко и быстро забыть, что она, француженка, представительница добропорядочной семьи, совершила предательство. Предательство по отношению к своему народу, к подпольной организации «Интераллье» и движению Сопротивления. В 1945 году ей было предъявлено обвинение в том, что она выдала унтер-офицеру абвера Хуго Блайхеру несколько десятков подпольщиков. Ее приговорили к смерти, затем в последнюю минуту этот приговор был заменен пожизненным заключением, а через десять лет ее оправдали. Но свобода эта оказалась сомнительной и даже опасной, так как ненависть к предательнице еще осталась в сердцах многих
патриотически настроенных французов, участников Сопротивления, которые были недовольными тем, что смертный приговор не был приведен в исполнение. От этих людей можно было ожидать всего, в том числе и попытку устроить самосуд над ней, казнить ее по решению какого-нибудь тайного судилища.
Поэтому-то «Кошка» находилась, так сказать, под домашним арестом, поэтому родители держали ее где-то у родственников в сельской местности, урезав тем самым обретенную ею свободу. Судьба этих обоих пожилых людей носила трагический отпечаток, поскольку им приходилось разделять страдания своей единственной и любимой дочери Матильды.