Кошак
Шрифт:
Рыжим вихрем неугомонная снежка пронеслась к самой проекции на стене. Возле неё она казалась эдаким лучиком, протуберанцем, материализовавшимся в зале ожидания. Мгновение, и её уже нет. Я в растерянности стал озираться по сторонам.
— Смотри! Сейчас! — засветила мне в бок локтем Эйди, совершенно не рассчитывая силу удара, так что вместо лёгкого тычка прилетело весьма чувствительно.
Но мимолётная вспышка боли прошла мимо сознания, всё внимание было приковано к происходящему сейчас на экране. А там, на фоне солнца, возникла фигурка Гайны. Огромный проектор демонстрировал нам её, с видом на лицо, словно камера висела над самой головой, со стороны лица. Огромное лицо крупным планом заняло добрую треть проекции, дальше виднелись аккуратные бугорки грудок, отороченные
Валькирия на экране широко улыбалась. Её глаза были ясными и незамутнёнными. Вокруг тела угадывался контур какой-то капсулы. И вдруг, в одно мгновение, изображение вновь изменилось, как будто какая-то сила отбросила капсулу прочь — а это была именно капсула, зализанных форм, напоминающая мяч для регби. Теперь нашему взору открывался серебристый силуэт, обращённый к солнцу продолговатым боком, по мере удаления от исходной точки становящийся всё меньше и меньше. И вот пришло то мгновение, когда он стал совершенно неразличим на фоне яркого светила. Вроде бы даже в месте, где он только что был, пространство вспучилось протуберанцем… будто солнце приветливо лизнуло созданный человеком аппарат.
Я стоял как громом поражённый. Мысли путались. Иллюзия и реальность менялись местами. Из оцепенения вышел, только когда серебристый мячик капсулы стал возвращаться назад, выныривая из газовой бездны. Вновь перед нами внутренность капсулы… на этот раз без Гайны внутри. И тут же поверх трансляции наложился ещё один уровень, явно в записи. Теперь ракурс был иным. Камера давала вид сзади, из-за плеча. Хрупкая оболочка капсулы вдруг протаяла на всю переднюю полусферу, впуская внутрь солнечную радиацию. Было ощущение, будто внутрь аппарата хлынули неудержимые потоки солнечного вещества, заполняя собой и без того небольшое пространство.
Против ожидания, ничего фатального для обитательницы крошечного кораблика его разгерметизация не принесла. Эстафету композитных сплавов приняла энергетическая оболочка, тут же возникшая вокруг хрупкой человеческой фигурки. И опять смена кадра. Капсула висит на месте, камера снимает, а валькирия несётся вперёд, уже без ненужной более скорлупы, окутанная лишь силовым коконом. По ушам бьёт её задорный смех, и звонкий крик: «Прощайте!» — А окутанный полями снаряд несётся вперёд, всё сильней удаляясь от капсулы. Перспектива плывёт, на самом деле совершенно неясно, кто именно движется — капсула или человек. Возможно, человек как раз остаётся на месте. Или он движется с тем же ускорением, с каким падал до того, а капсула стоит на месте. Или они движутся в разных направлениях. Из картинки на панораме всего этого не понять. Зато с кристальной ясностью проявляется окончание противоестественного полёта. Логичное, в общем-то, окончание, представшее перед зрителями короткой белой вспышкой на фоне светила. Поля не выдержали чудовищного давления газов, света и запредельного тепла идущей в недрах звезды ядерной реакции.
В момент вспышки я второй раз выпал из реальности, когда же оклемался, меня уже куда-то влекли. Две валькирии, подхватив под руки, тащили прочь по знакомому уже коридору. Остальные шли рядом, пытаясь сохранять построение — ужавшееся в размерах, но вполне ещё торжественное.
— Что это было? Где Гайна? — с трудом выдавил из себя.
— Ты что, кот?.. — голос Милены резанул по восприятию натуральным изумлением. — Она же ушла! Мы же её только что проводили!
— Она… умерла? Сама? Но зачем?!
— Пришло её время, — раздался куда более спокойный голос Викеры с другой стороны. — Странно, что ты не знаешь…
— То есть это — в порядке вещей?.. Что молодая, активная девочка… вот так… уходит?..
— Она не молодая… хотя да, внешне изменения не слишком заметны… Мы не любим становиться обузой для Экспансии, Кошак. Зачем это? Кому нужно?
— Но вот так…
— Это символ, Леон, — Милена, видя, что Викера не горит желанием продолжать разговор, постаралась перехватить инициативу. — Светило дало нам жизнь, мы всю её питались его светом. Из-за полей мы это делали даже активней, чем наши предки. Ну а в конце жизни отдаём свой «свет» обратно. Говорят, для мечниц это имеет не только символическое, но и вполне практическое значение…
Больше из кошек ничего вытащить не удалось, они с удовольствием общались на любые отвлечённые темы, но тему добровольной смерти обходили стороной. В то же время я заметил, что девочки после всего случившегося странным образом успокоились. Нет, кто-то всё ещё пылал, но вот все вместе уже не психовали. В катере, когда летели на базу, Эйди даже уселась ко мне на колени, хотя и не предпринимала попыток игры. У меня тоже не было настроения для любовных игр, зато близость белобрысой кошки подействовала умиротворяюще, как и моя близость — на неё. Так и летели. На базе же все странным образом рассосались по территории, и мы с Миленой остались одни в коридоре, недалеко от кают-компании. Да и то, Ртуть явно задержалась больше из-за меня, у неё самой были какие-то собственные планы.
— Ми, где травы, из которых вы делаете взвар?..
— Травы? — от удивления Старшая даже растерялась — не то ожидала услышать. Потом махнула рукой в сторону входной мембраны кают-компании. — Где-то там, наверное. Мы его через систему подачи получаем уже готовым… А зачем тебе?
— Хочу чай приготовить.
— Как ты сказал?.. Чай?..
— На моей планете один из способов релаксации — чайная церемония. Особая церемония заваривания и пития чая.
— А… Тогда ладно, — протянула республиканка, расслабляясь. — Решил сбросить напряжение? Сейчас все пытаются это сделать на свой лад. Ты только… про Тришу не забудь. Викере-то всё как с гуся вода, а вот Тиш переживает. Она очень любила Гайну. А до того Миру…
И такой нечитаемый взгляд на меня обратила… Впрочем, всё было понятно и так. Я только коротко кивнул и крепко пожал протянутую ладонь. Милена же с чувством выполненного долга тут же убыла по своим безусловно важным валькирьим делам. Ну а мой путь лежал прямиком в кают-компанию. Нужно было найти необходимые травы, а заодно и подходящие по смыслу ёмкости.
Отношения с техникой сразу не заладились. Видимо, для мечника это крест — только ломать, но не строить. Упрямый терминал никак не мог взять в толк, зачем валькириям понадобились неготовые «полуфабрикаты» и пустая посуда. Пока втолковывал искусственному интеллекту очевидные любому человеку вещи, сам попытался осмыслить вещи неочевидные. Что же всё-таки произошло на достопамятной космической станции? Сама по себе идея красиво уйти была мне глубоко понятна. Только так и должен уходить истинный воин. Смерть от старости — не для бойца. Да и про гражданских у меня всегда была своя точка зрения, сильно отличная от общепринятых… Что же в картине гибели этой девочки было такого, от чего меня покоробило?.. Девочки… Девочка!
Меня поразила простота ответа. На самом деле важен был не способ ухода, а то, что уходила красивая, жизнерадостная и общительная девчонка. Активная и… молодая. По крайней мере, внешне. На уход мужчины я бы и внимания не обратил — не стал бы так грузиться, уж точно. Но женщина… Её добровольный уход в небытиё оставил в душе неизгладимый след, пошатнул в целом достаточно устойчивую психику. Теперь же, когда смог всё разложить по полочкам, стало заметно легче. Республика принадлежит женщинам. Они здесь определяют основные аспекты жизни, и они же несут всю тяжесть собственных решений. Похоже, добровольный уход — один из таких грузов. Мне просто нужно это принять, как до того принял основные принципы жизни валькирий. Ведь мне с этим жить! А заодно предстоит разобраться в деталях «процедуры» ухода, и раз сёстры не спешат делиться информацией, нужно подключить кого-то из Высших. Возможно, спросить у Дианы. Высшие в любом случае знают ситуацию на качественно ином уровне. Станут ли только рассказывать?.. А почему нет? И не такое рассказывали…