Кошак
Шрифт:
Спустя, казалось бы, целую вечность, я лежал на кровати на боку, вытянувшись, опершись на локоть, и любовался своей разведчицей. Удивительная женщина! Другую бы на её месте, после нескольких часов утончённых ласк и бесконечного калейдоскопа оргазмов, уже вырубило бы, а республиканка лишь энергичней погрузилась… в работу. Чем-то это напоминало массивную звезду. Та тоже, чем больше отдаёт энергии с излучением вовне, тем сильней разогревается. Только звезда обязана этим гравитационным силам сжатия, делавшим её теплоёмкость отрицательной, а Нимфа… даже не знаю, каким силам заложило душу это неземное создание.
Брюнетка
Изящное тельце казалось прозрачным, сотканным из этого нереального света. Аккуратные грудки капельками росы топорщились вверх, подставляя свету крупные горошины сосков. Девочка по сравнению с другими республиканками была чуть меньше среднего роста, хрупкая, миниатюрная — ну натуральная внешница, идеал красоты Конфедерации. Такую хотелось окружить заботой, обогреть, приласкать… Если не знать, какой неостановимый моторчик пульсирует в этом обманчиво податливом тельце. Тем не менее, я проникся её обманчивой беззащитностью. Улыбался, любуясь сотканным из света силуэтом, на какое-то время позабыв собственные переживания. Даже кошки вылетели из головы. Кошки…
Новая мысль заставила встряхнуться. И хотя девочки себя сейчас никак не проявляли, они постоянно незримо присутствовали рядом. Смотрели моими глазами, проникая через коммуникатор словно бы в сами мысли… А если мужик пялится на женщину — какие у него могут быть мысли?.. Правильно, явно не о супружеской верности.
«Кошки. Это не то, о чём вы подумали», — сказал одними губами.
«Вот как? — раздался насмешливый голосок Сай. — Сначала ты ублажаешь эту девочку. Ублажаешь очень чувственно, порывисто, с душой — уж я-то знаю! — а потом тупо лежишь на кровати и любуешься ею. Должно быть, это просто недоразумение. Хотел сделать девочке лечебный массаж, а оно вон как обернулось… Да? Я права?»
«Не ёрничай, рыжая, тебе не идёт, — поморщился. — Ты же видишь, она очень несчастная республиканка. Скучает. Вдали от своей любви, в чужом менталитете, без надежды в любой момент оказаться среди своих. Мне хочется её немного обнадёжить. А сейчас я просто любуюсь… без сексуального подтекста».
«Сай, не дёргайся, — неожиданно пришла на помощь Милена. — Он прав. Что бы с ней ни делал — разговоры разговаривал или трахался — всё едино. От этого ничего не изменится. Ни в наших отношениях, ни в нём. И рядом он всё равно не окажется».
Снежка предпочла промолчать. Видно было, ей стыдно за эту импульсивную вспышку. А вот у меня от резкого вмешательства Старшей закрались нехорошие подозрения.
«Ми. Скажи, сколько вас одновременно на канале?»
«Одна, дежурная, постоянно следит за ситуацией. Остальные бдят в полглаза».
«Остальные — то есть все?!»
«А ты как думал, кот?! Естественно, всем интересно поглазеть на твою первую операцию. Тем более такую «острую», с сексом, яркими откровениями и разборками».
Ответ сестры заставил порядком загрузиться. Нимфа тем временем
— …сделаю это! Они не имеют права жить! Не имеют, понимаешь, Ранэ?! — видимо, перед собой парень видел сейчас не хрупкую девочку, а мужчину-собеседника. Скорее всего такого же молодого, и явно из того же сопротивления.
— Сейчас ты уподобляешься республиканкам. Они тоже определяют, кто имеет право жить, а кто нет, — зычный глубокий мужской голос из уст миниатюрной женщины казался нелепым, но, тем не менее, он виделся единственно уместным в этой ситуации.
— Пусть! Пусть так! В своих Центральных Мирах республиканки могут определять что угодно. А здесь мы будем определять правила!
— Именно поэтому мы должны проявлять выдержку и благоразумие. Я понимаю твоё возмущение. Проститутки действительно продают своё тело за деньги. Они унижают своё достоинство. Неужели ты думаешь, что убийство одной-двух что-то изменит?!
— У меня плазменный заряд с антиматерией, Ранэ. Я сравняю с землёй весь квартал, где они принимают клиентов. Это будет не одна и не две падшие суки. Сотня, может больше. Они не смогут проигнорировать этот акт воздаяния!
— И они одумаются?..
— Да! — запальчиво выкрикнул собеседник.
— Те, что погибли?
— Не говори глупостей! Одумаются те, что выживут!
— А погибшие?
— Они знали, на что шли… — проскрежетал зубами парень.
— Ванс! Эти несчастные девчонки просто зарабатывают себе на жизнь! Да, грязно. Да, мерзко. Да, бездушно. Но даже Республика не опускается до прямых репрессий против них! Хотя проституция в новой колонии — бельмо в глазу. Она бесит сильных уверенных в себе республиканок. Они сами привыкли брать, а не отдаваться… за деньги. А знаешь почему они терпят?
— Нет.
— Потому что чётко понимают, сменится поколение, и этого больше не будет. Не будет, Ранэ, как явления! Так зачем предпринимать поспешные действия? Зачем разрушать зыбкий мир в колонии?
— И тем не менее я попробую.
— Знаешь… Республиканки будут тебе за это благодарны.
— Что?! — опешил парень.
— Говорю, республиканки тебе даже спасибо за это скажут. Ты ведь так хочешь выслужиться? Получить свой билет в лучшую жизнь? — теперь лжеголос Нимфы цедил слова, будто сплёвывая их в собеседника.
— Да как ты можешь!.. — задохнулся возмущением Ванс. — Мы вместе… в Сопротивлении…
— Ну так если вместе, то и действуй, как часть Сопротивления. Не делай того, о чём потом мы все пожалеем. Понимаешь меня?..
— Ранэ… Я бы вложил в этот взрыв всего себя… Это был бы смысл моей жизни. Не сбивай меня с пути. Пожалуйста!
— Ты ещё молод, товарищ, — высокопарно начал голос. — Твой путь — часть нашего общего пути. Ты ещё принесёшь себя в жертву. Но сделаешь это с умом, ради будущего — как и подобает настоящему борцу. А заряд отдай… Незачем тебе носиться с таким соблазном. Я попрошу Кира, он заберёт.