Корысть на пьедестале
Шрифт:
– С молотком к ней забрался, с парашютом спрыгнул, что здесь такого?
– Ну да, ничего такого… – Страх отпустил Бархатова, парень заметно расслабился, крепкие алкогольные пары снова окутали сознание, взгляд осоловел, язык затяжелел, стал заплетаться.
– А чего ж ты тогда киллера испугался? – с торжествующей усмешкой спросил Савилов.
– Какого киллера?
– Ты капитана моего за киллера принял, в угол забился. Как это объяснить?
– Ну, приснилось мне…
– Любишь выпить?
– Да не очень. Так, иногда, по настроению.
– И в бар «Арамис»
– Ну, захотелось… чисто успех обмыть…
– Чья идея была?
– Ну, моя…
– Аркаша возражал?
– Сказал, что рано, да и менты остановить могут… А что менты? Я уже и без того… – Бархатов хотел щелкнуть пальцами по горлу, попытался поднести к шее прикованную к батарее руку, но не смог.
Савилов презрительно усмехнулся, глядя на него. В голове вдруг под жалобный стон скрипки прозвучала фраза из блатной песни. «Раз пошли на дело, выпить захотелось…» Бархатова потянуло в ресторан уже после, но с тем же пагубным желанием. Нормальные люди с такими дегенератами на дело не ходят. И тем не менее Бархатов справился со своей задачей даже «под мухой» – и подельника своего в квартиру спустил, и на месте спуска прибрался, ни одной улики не оставил, машину вовремя подогнал, Аркашу с точки падения подобрал – вместе с парашютом. И не нашли бы его, не загляни он в «Арамис».
– Аркаша твой друг?
– Ну, не друг… Скорее, ученик! – гордо расправил плечи Бархатов. Может, он и алкаш, но мастерство не пропьешь, поэтому и недостатка в учениках никогда не будет.
– И чему он у тебя учился?
– Ну как же! А с парашютом прыгать?
– Где прыгали, в Москве?
– Да нет, он здесь не хотел, боялся. «Светиться» не хотел. Ну, вдруг менты найдут!
– А ему это не нужно, да? Вдруг возьмут, вдруг пробьют, а за ним темный лес и дурман-трава, да?
– Ну-у… Не знаю… – Бархатов пьяно мотнул тяжелой, сваливающейся на грудь головой.
– Да нет, знаешь ты все. Аркаша твой человека убивать ходил, убийца он. Он и тебя убить может, и ты это знаешь…
– Да нет, не может! – Бархатов на несколько мгновений даже протрезвел.
– Может. И убьет. Если мы тебя под свою защиту не возьмем, – усмехнулся Савилов. – А мы возьмем, охраной тебя обеспечим… Откуда он взялся, этот Аркаша? Кто его порекомендовал?
– Никто, сам взялся. Подъехал, мы договорились, он заплатил… Слышь, командир, мне бы поспать малехо, а то нутро выкручивается…
– И давно ты его учишь?
– Да недели две…
– А знаешь давно?
– Ну, столько же…
– А Глеба Горбушина тоже две недели знаешь?
– Горбушина?! А кто это такой?
– Не знаешь? Может, Аркаша про него говорил?
– Да нет…
– Может, звонил кому-то, Глебом называл? Или Василисой?
– Да нет, не было ничего такого… Но если я подумаю, может, вспомню. Мне бы подумать, начальник! – Бархатов положил голову на плечо прикованной к батарее руки, закрыл глаза и заснул.
– Эй! – Савилов толкнул его в плечо, парень дернулся, попытался открыть глаза, но не смог.
Голова
И все же сдал Бархатов своего подельника, пролил свет на его происхождение. Возможно, некто Аркаша был специалистом убойных дел, и его наняли по душу Кузьмина. То ли попросили его убрать жертву под бутафорским антуражем, то ли он сам выбрал вариант с парашютом, как самый идеальный, в любом случае нужна была специальная подготовка, и выбор пал на Бархатова, который, возможно, за отдельную плату стал еще и прямым соучастником преступления.
А Горбушина Бархатов, похоже, действительно не знал. И Аркаша вряд ли был связан с молодым миллионером. Если бы Горбушин и подговорил Аркашу, он бы сам научил его прыгать с парашютом. Наверное…
Виноват Горбушин или нет, трогать его пока не нужно. И его оставить в покое надо, и его жену. Сейчас все силы нужно бросить на розыск Аркаши, взять его, допросить, установить заказчика…
Глава 14
Яркие солнечные снопы протолкнулись сквозь окна, застряли в них, осветив палату и переступающую через порог девушку в голубом халате. Солнечные лучи высветили в ее голубых глазах загадочно мерцающую глубину, волосы под шапочкой обрели красивый пшеничный оттенок. Не самой правильной формы лицо, в чертах и линиях не хватает совершенства, нос крупноватый, даже чуточку кривоватый, но эти глаза!.. А губы!.. Худенькая она, изящная, а сколько нежности в ней, женственности…
– Валентин Юрьевич, укол! – Голос у нее ласковый, звучный, как журчание ручейка. А в руке она держит шприц…
Кузьмин открыл глаза, но вместо девушки увидел перед собой мужское лицо.
– А где Люся? – без особого удивления спросил он.
– Медсестра? Ушла.
– А ты кто такой?
– Я же представлялся. Майор полиции Савилов.
– Может, и представлялся, – пожал плечами Валентин Юрьевич.
Чувствовал он себя неплохо. Раны вроде бы тяжелые, нейрохирурги в операционной всю голову распахали, но в кому он не впадал и хорошо помнил свою жизнь до того, как его ударили. Как занимался любовью с Викой, как заснул в ее объятиях, как проснулся от крика, как на голову опустился молоток… Память о прошлом сохранилась, а вот с настоящим проблемы. То галлюцинации, то провалы в памяти… Люся приходила, делала укол или даже ставила капельницу, а он не помнит. Очнулся – какой-то майор…
– Савилов?
Фамилия показалась ему знакомой. Да, начальник охраны говорил про него. Сегодня утром Валера был… Или вчера?.. Но про Савилова точно речь заходила.
– Вы преступника задержали, – вспомнил Кузьмин.
И улыбнулся, как будто стодолларовую купюру на улице нашел. Свежее воспоминание для него сейчас как золотая монета в сытный день…
– И сообщника, и самого исполнителя. Одного живым, другого мертвым.
– Да, мне говорили. Я помню.
– Сообщник – человек случайный, а исполнитель…