Корысть на пьедестале
Шрифт:
– В костюме, в маске…
– Зря шутишь, Алексей Васильевич, – качнул головой Грудков. – Бармен их запомнил, мы прямо на месте фоторобот составили…
Он развернул стоящий на столе ноутбук и показал фотографию молодого человека с осветленными волосами. Внешность не очень приятная, но и не отталкивающая, так, средняя степень восприятия. Узкий лоб, хлипкие брови, водянистые глаза, тонкий вытянутый нос, нитевидные губы, искривленные в нахальной, чуточку брезгливой улыбке.
– Это фоторобот?
– Нет,
– И я только сейчас о нем узнаю? – возмутился Савилов.
– А вдруг Абдуллах не так все понял? Теперь ясно, что так… Брать его нужно.
– Так в чем же дело?
– А еще лучше наблюдение установить, заодно связи его пробить.
– А люди? – покачал головой Савилов.
Лето на дворе, сезон отпусков, а преступность не дремлет, гастролеры понаехали, домушники и борсеточники свирепствуют, в общем, некому завалы разгребать.
– А если Кузьмина к делу подключить? Ну, в смысле, службу безопасности, они же заинтересованы…
– Они этого Бархатова возьмут, вытрясут из него все и нам сдадут. И в прессу информацию сбросят, дескать, полиция ни на что не способна, только на частные структуры и надежда…
Грудков молча пожал плечами. Его дело предложить, право начальника – отказаться.
Савилов решил не церемониться с Бархатовым. Действительно, зачем тянуть кота за хвост, когда его можно сразу припечатать усами к асфальту?
Дверь в квартиру открылась с жалобным скрипом. Костин собирался жать на клавишу звонка, а Савилов надавил на дверную ручку: не понравился ему зазор между полотном и косяком, чуть-чуть больше положенного показался. И наблюдательность не обманула его, дверь действительно была не заперта. В груди похолодело. Неужели опоздали? Неужели в квартире труп?
Но в доме находился всего лишь полутруп – уже не живой, но еще не мертвый Бархатов. Парень лежал на диване, обняв подушку, и хрипло сопел, в воздухе витал запах крепкого перегара и табачного дыма. В комнате беспорядок, стол на кухне украшала пустая бутылка водки. На блюдце два подсохших кусочка хлеба, надкусанный огурец, объеденная сырная корочка. Рядом с бутылкой стоял один-единственный стакан.
– Пустая бутылка, – сказал Грудков. – Видно, убрать сил не хватило, – и кивком головы показал на две пустые бутылки под грязной цветастой занавеской у батареи парового отопления.
– Полтора литра для храбрости, – усмехнулся Савилов.
Возможно, после такой дозы он согласился бы спрыгнуть с Останкинской башни, возможно, даже без парашюта…
– Ну, высоты они большие берут, тут сто граммов будет мало…
– Тут не только высота, тут еще и руки в крови. Ну что, давай клиента в реанимобиль грузить, заодно и протрезвеет.
– Может, не будем торопиться? – покачал головой Грудков.
Он предложил план, который Савилову понравился.
Бархатова привели в чувство, выплеснув ему на лицо ковш с водой из холодильника. Парень дернулся, наморщил лоб, скривил губы, пожевал немного пустоту во рту и только тогда открыл глаза. Перед ним стоял Грудков – с маской на лице, с пистолетом в руке. А страх перед смертью острее иглы, холоднее ледяной воды, и похмелье он снимает похлеще всякого рассола.
– Эй, ты чего! – Бархатов поднялся с дивана, с каждой секундой его движения ускорялись, глаза становились все шире.
Он забился в угол комнаты, закрылся занавеской, но тут же, осознав тщетность и бессмысленность своих манипуляций, откинул штору и, глядя на Грудкова полными ужаса, умоляющими глазами, опустился перед ним на колени.
Грудков усугубил ситуацию, передернув затвор пистолета.
– Я ничего не знаю! Я ничего не видел! – проскулил Бархатов, закрывая уши раскрытыми ладонями.
Грудков склонился над ним, схватил его за руку, ловко набросил на запястье один браслет, второй пристегнул к батарее.
– А что ты мог видеть, когда ты в маске Бэтмена был?
– Это не я! – выпалил Бархатов.
– А кто?
– Аркаша! Ой-е-е-е-ей!.. – снова зажмурился парашютист. – Не было никого! Я сам!..
– Что ты сам!
– Ничего!
– Ну, ты и придурок! – засмеялся Олег. – Я! Не я! А твой Аркаша уже показания на тебя дал! Из полиции мы! Капитан Грудков!
Савилов зашел в комнату, сел на диван лицом к задержанному, но представляться не стал. Много чести.
– Ты Кузьмина молотком пристукнул! На тебя Аркаша валит! – продолжал Грудков.
– Какой такой Кузьмин?
– А к кому вы шестнадцатого июня в гости ходили, в пентхаус на тридцать шестом этаже?
– Я не ходил!
– Ты только помогал Аркаше? С крыши помог ему спуститься, да?
– Ну, он сказал, что девушка его там живет, сюрприз ей хочет сделать.
– Сюрприз? И молоток для этого прихватил?
– Молоток? Ну да, был молоток, он его на всякий случай взял. Для шлямбуров молоток…
– И много шлямбуров было?
– Ни одного, я его на лебедке спустил. Ну, лебедка, в рамке такая…
– И куда эта лебедка делась?
– Ну, я ее сложил и унес. Аркаша вверх не собирался, только вниз, на парашюте. Ну, девчонку свою удивить.
– Удивил?
– Вроде да…