Кортес
Шрифт:
Он уделил большое внимание должному завершению строительства госпиталя Иисуса-Младенца, также известного под названием госпиталь Непорочного Зачатия Божьей Матери. В своем владении в Койоакане он завещал возвести монастырь кларисс – который так и не будет построен, и университет, в котором бы изучали «теологию, каноническое право и право гражданское, дабы Новая Испания имела собственных мужей ученых». [241] Этот проект зачах, встретив противодействие вице-королей, но заставил корону учредить несколько лет спустя университеты в Лиме и Мехико. [242]
241
Ibid. Р. 319.
242
Университеты
Кортес заботливо устроил будущее своих оставшихся в живых девятерых детей, не различая их по рождению. Он установил для второго Мартина, как наследника майората, значительные финансовые обязательства перед его двумя братьями и шестью сестрами, которым полагалось приданое к свадьбам. Можно отметить особую нежность к старшей кубинке Каталине, но общим тоном оставалось полное равноправие. Зато для жены, донны Хуаны, нашлось всего несколько дышащих холодом строк: ей возмещались десять тысяч дукатов приданого.
Кортес не забыл о долгах и с поразительной живостью памяти составил список обязательств своих наследников. Кортес проявил особую заботу о Франсиско Нуньесе, своем кузене из Саламанки, его верном и неутомимом защитнике. Адвокат скончался за несколько месяцев до того, не успев получить все гонорары. Помимо платы за труды умирающий признавал свой моральный долг и просил от наследников уплатить вдове и семье покойного заслуженное вознаграждение.
Кортес, как щедрый господин, не забыл своих друзей, домочадцев и слуг, всех этих доверенных лиц, управляющих, ключников, дуэний, пажей и лакеев.
Наконец, он очистил свою совесть в отношении принадлежащих ему рабов, заметив, что в наступившей эпохе более нет уверенности в моральной обоснованности рабства и что его наследнику пристало следовать развитию мысли и подумать об их освобождении. Не исключено, что его посещали мысли о возвращении некоторых земель их законным владельцам и возмещении части дани, которая по прошествии времени казалась завышенной. Кортес был конкистадором, но искренне верующим человеком. Он был во власти религиозного мышления того времени, породившего гуманизм во искупление греха конкисты.
Растратив последние силы на составление завещания, разбередившего старые раны и подтолкнувшего его к могиле, Кортес решил оставить город: он более не хотел никого принимать и желал умереть в тишине. Его друг и дальний родственник Хуан Алонсо Родригес де Медина предоставил в его распоряжение домик в Кастильеха-де-ла-Куэста в окрестностях Севильи по другую сторону Гвадалквивира. [243] Конец был близок. Кортес оставил при себе только двух слуг, врача и сиделку-целительницу, которую он выписал из Вальядолида. Рядом находился наследник, юный Мартин, достигший возраста пятнадцати лет. У изголовья постели находились два священника: францисканец Диего Альтамирано, кузен и соратник по конкисте, и настоятель соседнего монастыря.
243
Этот дом сохранился и находится на главной улице Castilleja-de-la-Cuesta, бывшей Королевской улице. В 1854 году он был куплен отпрысками королевского дома, которые установили в память конкистадора мемориальную доску.
Вся жизнь проходила теперь перед его глазами. Улыбка Марины, вечные снега на вершинах потухших вулканов, волны Южного моря, духота девственного леса, полумрак дворца в Койоакане заслонили собой лязг оружия, пыль маршей, ярость сражений, пролитую кровь и крики побежденных… Кортес прожил жизнь, какую хотел прожить. Что еще мог он пожелать в этом
В ночь на пятницу 2 декабря 1547 года Кортес умер от истощения сил, спокойно, без хрипов агонии, под тяжестью шестидесяти двух лет жизни, прожитой в воде и огне, верхом на коне на просторах двух миров. Никто так и не узнал, успел ли он уладить свои счеты с Богом. В общей сложности он прожил в Испании двадцать восемь лет и тридцать четыре года провел на американской земле: пятнадцать лет на островах и девятнадцать – в Мексике. Кортес не успел снова пересечь море-океан. Он окончил свой путь там, где началась его жизнь конкистадора, – в Севилье. Круг завершился в Испании, в году трех тростинок по индейскому календарю.
ЭПИЛОГ
Заговор трех братьев (1547–1571)
Даже после смерти Кортес остался изгоем, но изгоем парадоксальным, каким и был всю свою жизнь. Преследования со стороны властей не смогли побороть ни его популярности, ни влияния. Вся кастильская знать, все высшее духовенство, все ученые друзья, писатели и философы собрались на его похоронах в монастыре Святого Франциска Севильского 15 декабря 1547 года. Кортес удостоился королевской церемонии, но королевская месть продолжала над ним тяготеть.
Его капеллан последних лет отец Франсиско Лопес де Гомара составил «Историю завоевания Мексики», которая явилась, по сути, биографией конкистадора. Изданная в Сарагосе в 1552 году, эта книга тотчас получила немалый успех. Но после того как три испанских издания разошлись всего за год, последовал королевский запрет. 17 ноября 1553 года принц Филипп, регент королевства, подписал указ о запрете книги. [244] Отныне надо было быть французом, итальянцем или англичанином, чтобы иметь возможность оценить жизнь Кортеса через труд Гомары, который за пределами Испании был переведен на четыре языка и выдержал шестнадцать изданий за пятьдесят лет. В Кастилии Кортес оказался в черном списке и оставался там вплоть до 1808 года!
244
См.: Cervantes de Solazar. Op. cit.
Столь яростное преследование испанскими властями умершего могло бы сегодня показаться патологией. Но все не так просто! Шло генеральное сражение за будущее монархии, а исчезновение с арены борьбы маркиза дель Балле не решало проблемы управления американскими владениями. У конкистадора осталась многочисленная армия сторонников как в Мексике, так и в Испании, францисканцы заняли прочные позиции, а замученные индейцы в ответ на разрастание бюрократической и чуждой колониальной администрации начинали идеализировать времена Кортеса. В довершение всего «новые законы», ущемлявшие интересы конкистадоров, были приняты испанскими пионерами в штыки. В Перу дошло до того, что в 1546 году Гонсало Писарро разбил в бою вице-короля Бласко Нуньеса Вела и приказал отрубить тому голову. По ту сторону Атлантического океана император еще не выиграл партию.
Карл V отрекся от испанского престола 16 января 1556 года, приняв постриг в монастыре иеронимитов в Юсте. Его сын взошел на трон 28 марта того же года под именем Филиппа II. Он всегда доходил до крайности в своей политике, направленной против индейцев. Филипп II стал теоретиком испанизации. По его концепции испанцы должны были «облагородить» Индии, другими словами, заселить их, не смешиваясь с индейцами. Эта политика сегрегации, естественно, противоречила убеждениям Кортеса.
По всей вероятности, уже где-то в начале 1560-х годов сыновья Кортеса встали в оппозицию политике, проводимой Филиппом II в Новой Испании. Неизвестно, кто задумал этот проект восстановления власти Кортеса через трех его сыновей. Это могли быть и францисканцы, и первые мексиканские креолы. Нет никаких указаний, позволяющих определить, от кого исходила инициатива этого демарша. Но дети конкистадора стали душой «заговора». Таковы факты.