Коррупция
Шрифт:
– Ну допустим, – Гуров даже рассмеялся, – хотя и маловероятно. Вы утверждаете, что некая серьезная организация имеет ко мне серьезное предложение. Так?
– Абсолютно.
– Следовательно, прежде чем к человеку обратиться, о нем собирают информацию, изучают ее, анализируют. Верно?
– Безусловно.
– Разрабатывая подполковника Гурова, вы должны были понять, что он человек опытный, неглупый… Так?
– Вы даете себе излишне скромную аттестацию. Просто опытные и неглупые нас не интересуют. Вы, Лев Иванович, человек
– Тем более непонятно, каким это образом к талантливому человеку посылают вербовщиков… Будем называть вещи своими именами… Вы ведь вербуете меня. И потому вы никак не можете занимать в своей неформальной организации скромное место. И главное, скромному юрисконсульту не присваивается громкая кличка – Референт. Или я не прав?
Волин опешил. Ну, казалось бы, какое значение имеет кличка, когда известны все паспортные данные? Однако… Известно, Референт – это рука Генерального.
– Референт? – Волин хмыкнул неопределенно. – Признаться, я не очень понимаю.
Гуров разглядывал гостя с нескрываемым любопытством, понимая, что попал точно, и в данной ситуации молчание значительно сильнее всех слов.
Глава 5
Гуров и не думал отказываться от предложения. Какой же уважающий себя оперативник откажется от контакта с преступным объединением, от возможности проникнуть внутрь его? Он ненавязчиво взглянул на гостя и подумал, не пережал ли, может, немного придержать, а то парламентер испугается и переговоры прекратит.
Референт же думал, естественно, иначе. «Что сыщик умен – не новость, дураки нам не нужны. Знает кличку… Ну и что? Руслан Алексеевич Волин принял на себя чужие деньги и валюту, значит, он не пешка. Надо было подумать об этом раньше, урок на будущее».
– У вас необычное, красивое имя, – сказал неожиданно Гуров. – Родители вам не объясняли, почему они вас так назвали?
– Предвидели, что стану героем, – Референт улыбнулся. – Ни за свое имя, ни за кличку человек не в ответе, перейдем к делу. У нас есть деньги, мышцы, оружие, естественно, только для защиты. Мы сторонники мирного сосуществования и никогда первыми не нападаем.
Гуров махнул рукой и поморщился, как от зубной боли.
– Самыми последовательными защитниками двадцатого века были Гитлер и Сталин. Действительно, переходите к делу.
– Нам нужен оперативник-профессионал.
– И вы решили пригласить меня? Какую Гурову определяют цену?
– А сколько вы назовете? – ответил Референт.
– Каковы будут мои обязанности?
– Начальник координационного центра. Нас замучила междоусобица, говоря «ихним» языком, «разбирательства». Мы хотим порядка и спокойствия. Вы, Лев Иванович, с вашим опытом оперативной работы, получив необходимую информацию и неограниченную власть, сумеете навести порядок в королевстве Датском.
– Я получу информацию и посажу вас всех в тюрьму.
– Это несерьезно, –
– Я, надеюсь, тоже не дурак, но не представляю, каким образом вы можете обезопасить себя. – Гуров выдержал паузу и повторил слова, недавно произнесенные Референтом: – Я хищник-охотник, не продаюсь, а заставлять меня служить – опасно, могу порвать.
Референт вновь улыбнулся, поднял взгляд на портрет, висевший над головой Гурова, и спросил:
– Ваш батюшка?
– Да.
– Я вижу его портрет впервые, но уже несколько дней назад решил, что нам будет достаточно вашего слова. Да, да, Лев Иванович, вы не ослышались. Вы даете честное слово, что не используете полученную информацию нам во вред, и мы начинаем сотрудничать.
Теперь опешил Гуров, откашлялся и несколько растерянно сказал:
– Письменно?
– Я сказал – слово. Не расписку, не обязательство, вы сейчас произнесете, что, мол, даете честное слово и так далее. Вы охотник, вы хищник. Но в первую очередь вы человек порядочный.
Гуров понимал, что торопится, необходимо подумать, проанализировать, но не совладал с собой и выпалил:
– Невозможно. Я согласен на драку, кто кого. Но я не скрываю, моя задача – вас уничтожить.
– Значит, сотрудничество не состоится. Ничего вы нам не сделаете, информацией вы не располагаете. Вам известны финансисты Лебедев и Волин? Старик вообще из колоды выпал. А я займусь своей официальной деятельностью, а организация будет жить не так комфортно, как хотелось бы, но, когда нет гербовой, пишут на простой.
Гуров был обескуражен и молчал, но это уже было не молчание победителя. Референт взглянул понимающе.
– Вы поторопились с ответом. Мы хотим иметь гарантии личной безопасности. Судьба посторонних людей, которые неизбежно попадут в поле вашего зрения, нас не интересует. Вы занимаетесь привычной оперативной работой, выявляете преступников, передаете их следствию, в прокуратуру… Мы лишь укажем вам круг неприкасаемых.
– Прямое соучастие, – сказал Гуров. – Я стану чистильщиком, членом вашей банды.
– Элементарная юридическая безграмотность – нашу Корпорацию по роду ее деятельности квалифицировать как банду. Послушайте! – Референт был абсолютно спокоен, но изобразил гнев и раздражение, повысил голос: – Вы работаете в кровавом бардаке и не изображайте из себя институтку-девственницу, которая брезгует снять белые перчатки. У вас нет ничего! Ни техники, ни людей, ни информации! Ничего!.. Вам предлагают работу. Вашу работу! – он махнул на Гурова рукой. – Я устал от вас. Подумайте. А пока предлагаю небольшую сделку. Сейчас в Москве находятся пять боевиков, убийцы, насильники. Насколько мне известно, трое из них во всесоюзном розыске, я вам их отдаю – вы мне оказываете личную услугу.