Корректировщик
Шрифт:
Тихоня смирно стоял у бугристой стены янтарно-желтого ущелья и вынюхивал в ней что-то. Суперзавр, на котором сюда прибыл ксенурс, бродил по заливу по брюхо, то и дело окуная голову в желтую жидкость, напоминающую расплавленное золото. Алые и оранжевые валуны величиной с двух-трехэтажный дом ползали у ног спешенного ксенурса, буквально вылизывая его ноги; за «валуны» их приняли люди, на самом деле это были живые существа, хозяева или просто жители этого сверкающего мира.
Рядом зашевелился Кемпер, закашлялся, перемежая кашель проклятиями. Перевернулся на спину,
– О, дьявол! – Летчик мгновенно развернул плечевой пулемет, но Алиссон вяло похлопал его по спине.
– Остынь, это наш спаситель.
Словно убедившись, что и второй путешественник жив, раздвоенный «динозавромедведь» повернулся и зашагал прочь, вскоре затерявшись в изгибах прорезающего горный массив ущелья.
– Здешний воздух не для землян, – ворчливо продолжал Алиссон, – к сожалению, человек – биосистема с ограниченной способностью к адаптации. А он, очевидно, это знает.
– Какого лешего мы здесь оказались?
– Это я тебя должен спросить. Лично я думал о Земле, точнее, о возвращении в Неваду. А вот о чем думал ты?
– О том же… – Кемпер замер. – О возвращении домой… Черт! Я ведь действительно думал о доме! Моем родном доме! Понимаешь? А эта образина…
– Уловила только одно знакомое ощущение – «дом»!
Кемпер встал, доковылял до края седла, глянул вниз с высоты в семьдесят метров. Потом протянул руку и дотронулся до пленки «мыльного пузыря», прежде чем Алиссон успел крикнуть: не трогай! Однако ничего особенного не произошло. Рука летчика продавила тонкий прозрачный слой, удерживающий земной воздух внутри «мыльного пузыря» над седлом, но была вытолкнута обратно.
– Осторожнее, экспериментатор. Давай сначала думать, а потом делать.
– Думать – занятие для умственно развитых, для тебя, например, а я человек действия. Мой отец говорил: действие – это переход возможности в действительность; сущность жизни – в действии.
Алиссон покачал головой, но спорить не стал.
– Что будем делать… человек действия? Предлагаю возвращаться домой… если это возможно. Еще одна попытка «свободного» полета может закончиться для нас печально. К тому же меня тревожит наш последний прыжок. Что, если дракон просто-напросто не знает координат Земли? В таком случае как бы мы ни напрягались, пытаясь поточнее представить конечную точку перелета, нам это не поможет.
Кемпер вместо ответа достал флягу, отодвинул кольчужную маску, сделал глоток и принялся обходить седло, что-то выглядывая. Алиссон понаблюдал за ним немного, наконец не выдержал:
– Что ты потерял?
– Стратегический объект под буквами WQ, – буркнул Кемпер. – Может быть, слезем? Как-то неудобно делать это на спине Тихони.
Палеонтолог засмеялся. Кемпер некоторое время смотрел на него с недоумением, потом засмеялся в ответ.
Хохотали минуты две, пока не увидели возвращающегося ксенурса, смотреть на которого было страшно, но интересно.
– Абзу, – пробормотал Алиссон, вспоминая шумерские мифы. – А его дракон – Асаг [24] .
– Образина редкостная, – согласился летчик. – Рос-то он не на Земле. Может, сбежим отсюда, пока не поздно? Поди узнай, что у него в голове… точнее, в двух.
– Едва ли он спасал нас для кулинарных изысков. Это разумное существо, а значит, с ним можно договориться.
– Как?
– Мысленно, как с панспермитом. Смогли же мы установить с ним контакт.
24
Абзу – бог бездны; Асаг – крылатый дракон, демон подземного мира.
– А о чем думать конкретно?
Алиссон невольно рассмеялся.
– Не о клозете же.
Кемпер рассердился.
– Чего ржешь? Я человек практичный, фантазии лишен начисто, даже раздевающуюся женщину представляю с трудом, а ты хочешь, чтобы я на равных говорил с инопланетным монстром!
– Думай о приятном… например… – Алиссон закусил губу, внезапно сообразив, что они сидят на спине суперзавра, способного по-своему понять их мысли и реализовать желания, о которых сами люди даже и не подозревают.
Однако опасения палеонтолога оказались напрасными. Ксенурс не стал разговаривать с людьми. Он с тяжелым звоном похлопал Тихоню по заду и, не задерживаясь, не взглянув на людей, прошагал к своему «коню», купавшемуся в заливе. Вскочил в «седло», отличавшееся по форме от «седла» Тихони, и исчез вместе с драконом. Ни вспышки, ни взрыва, ни звука. Так исчезают привидения, а не существа из плоти и крови.
– М-да, – хмыкнул Кемпер. – Спасибо за совет.
– Ты о чем? – опомнился Алиссон.
– Ты советовал думать о приятном? Вот я и подумал, чтобы этот приятель убрался отсюда подальше. Что будем делать, док?
Алиссон вздохнул. Боль в груди прошла, но слабость в теле осталась, напоминая об опасности неосторожных шагов.
– Отдохнем, перекусим и помыслим. Пусть вопреки желанию, но осваивать этот процесс – я имею в виду мышление – тебе придется.
Тихоня наконец оторвался от стены ущелья, оглянулся на людей и направился к морю. На его морде отчетливо было написано сомнение.
…Двухкорпусный гигант, высота которого достигала не менее ста пятидесяти метров, похожий на двух сросшихся в тазу динозавров-медведей, за час достиг на своем «коне» каньона у Коннорс-Пик и принялся колдовать возле оставленных панспермитами яиц. Весил он, наверное, сотни тонн, потому что при каждом шаге выворачивал целые глыбы песчаника, оставляя глубокие следы и рвы. На маневры людей он внимания не обращал, словно не замечая их присутствия и попыток вступить в дружественный (и не совсем) контакт. К Стрелку-Индре он подошел только раз, похлопал его по крупу, оглядел седло и вернулся к яйцам. Затем начал в четыре руки-лапы возводить нечто вроде насыпи вокруг граненых цилиндров яиц, над которыми знойным маревом дрожал воздух.