Корона Неимоверности, Евлампий фон Хан

Корона Неимоверности

на обложку

Евлампий фон Хан

Шрифт:

В мозгу витязя появились отрывочные воспоминания:

Оглушительный рев зверя, огромного Мрачного лося. Насаженное на рога, тело торговца. Перевернутая телега, за которой он сам прятался. И то, как лось подкинул эту телегу в воздух.

— А что вы делали на том месте? — спросил витязь.

Спасители застыли, перестали жевать репу. Вопрос для них щекотливый. Они же не могут признаться, что они гнусные мародеры. Каждый из них ждал, пока второй что-нибудь убедительно соврет. Проглотив репу Горбун выдал:

— Искали выживших.

Мы услышали про разгром торговцев неподалеку от города и решили сходить, посмотреть, вдруг кто-нибудь выжил. Одного вот нашли.

— Одного из двух десятков, — добавил Однорукий.

— Как мне с вами расплатиться за помощь?

— За нашу помощь, оставь нам свои доспехи. Для боя они уже не годны, тебе от них толку нет. А мы из них извлечем выгоду. А меч твой, наместник, забрал, завтра заберешь.

«Я попал! Надо съебываться из города!» — с такой мыслью витязь подскочил с лавки, на которой спал.

Он вспомнил все! Вспомнил свое имя — Иван Удалой. Вспомнил, что он разбойник, бывший витязь. Его задание было вместе с торговым караваном проникнуть в город, выкрасть Корону Неимоверности и доставить ее своему главарю Лютогосту. И он не выполнил это задание.

Власть Лютогоста распространилась по многим местам Тридевятого царства, но этот город ему не подчинялся, а стало быть местные не друзья Ивану.

— Вот ты и проснулся, — сказал Горбун. — Стражник уже пришел, чтобы отвести тебя к наместнику.

«Вот дерьмо!»

— Это ты, выживший из каравана? — спросил вошедший в халупу стражник.

— Да это он, — донесся из-за спины разбойника голос Горбуна. — Но он ничего не помнит.

— Иван. Меня зовут Иван Удалой. Я вспомнил. Я охранял торговый караван.

— Следуй за мной, — скомандовал стражник.

Следуя за стражником, Иван шел по узким извилистым улочкам города. То были кварталы простого люда и разных ремесленников. Плотно застроенные и густонаселенные трущобы. Этажи зданий достраивались по мере роста населения, как получится и чем придется. Запахи еды, перемешавшиеся со зловонием отходов жизнедеятельности и бытовым мусором, образовали едкий смрад. Он въедался в жителей этих кварталов, тем самым метил их, позволяя отличить от других жителей города.

Удалой выжидал возможность улизнуть от стражника и скрыться, затерявшись в толпе. Но тот постоянно оглядывался на него, не теряя из виду. Когда Иван стал отставать, то стражник схватил его под руку. Если бы тело у разбойника не так сильно болело, он бы мог вырваться или даже вырубить стражника. Но в таком состоянии, он не мог противостоять здоровому бойцу.

Пройдя площадь, на которой располагался рынок и где толпилась куча народа, они прошли через ворота и оказались в квартале, где селились бояре и располагались органы управления. Улицы были шире, здания солидней, людей меньше, воздух чище.

Стражник притащил Ивана в

каменную башню, на верхний этаж, где была приемная наместника. И тут разбойнику стало по-настоящему стремно. Вдруг наместник уже знает, кто он такой и чем промышляет. Не имея возможности сбежать, он шел на встречу неизвестности. Стражник постучал в нужную дверь и завел Удалого внутрь.

В приемной наместника было сильно накурено и там царил полумрак, так как ставни окон были прикрыты. Наместник — суровый с виду дядька средних лет, сидел за столом и курил трубку. Он жестом указал Ивану на стул, а стражнику на дверь. Стражник вышел, Иван присел.

— Как тебя звать? Откуда родом?

— Иван Удалой из Первограда.

— Наемник?

— Работаю на тех, кому нужна охрана, в основном на торговцев.

С минуту наместник молчал. Он сверлил Ивана взглядом, отчего тому становилось все более не по себе. Вскоре посыпались вопросы.

— Откуда шел караван?

— Глухие Куцки.

— Путь не близкий и опасный. Большаки кишат разбойниками.

— Так и платят не плохо. Должны были заплатить.

— Кто тебя нанял?

Этого Иван и ожидал, своими расспросами наместник проверял его. Не доверяет ему этот сукин сын, правильно делает. Разбойник отвечал, следуя легенде, придуманной его главарем Лютогостом.

— Велизар, бывший кузнец. Сейчас он главный в той деревне.

— Что везли?

— Много чего, кузнечные изделия, гончарные, воск, меха, еще что-то. Я всего не знаю.

Отложив трубку, наместник немного помолчал. Затем встал и подошел к Ивану.

— Немного не доехали, — сказал он, на что Иван тяжело вздохнул и кивнул головой. — Тебе повезло, в живых остался, в отличии от других. Что с рукой?

— Перелом.

Наместник взял травмированную руку разбойника и положил ее на стол, крепко прижав ее своей.

— Время сейчас смутное, — говорил наместник снимая с ноги сапог, — творится черти что, никому доверять нельзя.

Произнеся последние слова, наместник вмазал со всей силы по травмированной руке каблуком сапога.

— Эх, ебать! — скорчившись от боли, выкрикнул Иван.

— Ты из шайки Лютогоста?! Отвечай!

— Нет!