Корона для миледи
Шрифт:
— Ты потрясена, — сказала мать понимающим, но твердым тоном. — Для тебя это стало неожиданностью, но тебя ждет множество еще более тяжелых потрясений в будущем, дочь моя. — Теперь ее голос звучал непреклонно и бескомпромиссно. — Ты должна всегда быть готова к любым испытаниям, которые могут выпасть на твою долю. Пусть это будет тебе первым уроком: никто не должен видеть тебя в таком состоянии, Эмма. Ты слышишь меня? Как бы ни были велики трудности, никому никогда не позволяй видеть свой страх.
Эмма, упираясь предплечьями в пол, с выворачивающимся наизнанку желудком, зажмурила глаза, чтобы сдержать набегающие слезы.
— Почему должна
— У твоей сестры недостаточно силы воли и телесного здоровья, чтобы противостоять… — Гуннора замолчала, словно пожалев о сказанном и желая забрать свои слова обратно. — Противостоять испытаниям, с которыми приходится иметь дело королеве, — неспешно закончила она свою мысль. — Ты единственная из всех моих дочерей, Эмма, кто на это способен.
Спустя несколько часов Эмма лежала без сна в покоях своей матери, и в ее голове бесконечным эхом звучали слова Гунноры. Она не питала никаких иллюзий в связи с ожидавшей ее участью. Мать Эммы достаточно ясно обрисовала ее будущее. Ставшая английской королевой невеста из Нормандии будет вынуждена балансировать между интересами двух правителей — своего брата и своего супруга. Оба они будут требовать от нее вассальной преданности. По крайней мере, один из них взыщет с нее со всей строгостью, прояви она свою неверность. Это вызывало страх ее матери, и она пыталась до нее это донести.
Но было еще кое-что, чего мать ей не сказала и что, как Эмма чувствовала наверняка, связано с королем Англии. Интуиция ей подсказывала, что Гунноре известно нечто такое об Этельреде, о чем она не намерена ей сообщать, по крайней мере пока. Именно эта правда о ее будущем муже, которую от нее скрывали, пугала ее больше всего.
На улицах Фекана и Руана, Кана и Эврё простой народ чествовал Эмму, гордость Нормандии, невесту, которая станет королевой Англии. Однако в стенах герцогского замка, где сестры герцога раньше делили одну спальню, весть о помолвке Эммы не вызывала радости. Огорченная и обозленная тем, что вместо нее за короля сосватали Эмму, Матильда не вставала с постели и отказывалась говорить с сестрой, несмотря на слезные мольбы Эммы и сдержанные упреки Гунноры. В конце концов Гуннора отослала ее в Руан, где Матильду не будут ежедневно огорчать приготовления к замужеству сестры.
Эмма оплакивала отъезд Матильды, но Гуннора не позволила ей долго горевать. Эмме нужно было многому научиться до того, как корабли перенесут ее через пролив Ла-Манш.
Долгие часы она проводила с элдорменом Эльфриком, который объяснял ей тонкости английского языка и рассказывал о порядках, принятых при дворе. Талантливый учитель, он обращался с ней со степенной учтивостью, и вскоре она стала испытывать к нему большую симпатию. Далеко уже не юнец, со свисающими почти до плеч густыми седыми локонами, обрамлявшими доброжелательное лицо, он носил бороду, такую же белую, как и его кустистые брови, из-под которых сверкали темные глаза. Золотая брошь величиной в кулак, скалывавшая его накидку на плече, и перстни с драгоценными камнями, украшавшие его пальцы, свидетельствовали о богатстве и влиятельности, и Эмма задавалась вопросом, насколько он близок к королю.
Эльфрик рассказывал ей о древних королевствах Нортумбрии, Мерсии, Восточной Англии и Уэссекса, о великом короле Альфреде, который начал собирать разрозненные страны в единое государство, о короле Эдгаре, отце Этельреда, завершившем его дело. Этот король, поведал он ей, умер в раннем возрасте,
Одновременно с этим она получала напутствия также и от своего семейства. Ричард давал ей советы насчет поместий, за которые она будет нести ответственность, и велел уделять пристальное внимание доходам и расходам, арендной плате и урожаям.
Архиепископ Роберт объяснил ей, какие религиозные требования на нее налагает статус королевы, подробно остановившись на обязанностях по отношению к Церкви и ее служителям.
Джудит помогала ей отобрать людей в свиту, которая будет сопровождать ее в Англию, и упаковывать имущество: одежду, предметы обихода, постели, припасы в дорогу, подарки членам королевской семьи и аристократам, которые ее будут встречать. И эта задача также была непростой. Для того чтобы доставить Эмму, ее прислугу и имущество в Кентербери, понадобятся три корабля. Еще два судна повезут дюжину лошадей, выращенных в Нормандии, — личный дар Эммы членам ее будущей семьи. Вызвав дочь в свои покои, Гуннора завела разговор о брачном ложе и супружеских обязанностях Эммы по отношению к королю.
— Ты обязана быть покорной своему мужу, Эмма, — сказала она резким тоном, сидя перед дочерью. — Ты подвергнешь себя риску, если откажешь королю в своих ласках или станешь его упрекать, ведь поначалу твоя корона будет не более чем украшением. — Затем Гуннора, слегка смягчившись, положила ладонь Эмме на щеку. — Ты совсем еще юна, дочь моя. В этом и слабость твоя, и сила. Король будет ценить тебя за молодость и красу, и ты должна использовать и то и другое, чтобы завоевать его расположение.
Глубоко вздохнув, она положила руки Эмме на плечи.
— Никогда не забывай, что твоя первая и самая важная обязанность — родить сына. Именно твой сын станет твоим сокровищем и твоим защитником, даже пока он будет еще младенцем. Именно твой сын станет источником твоей власти и привяжет к тебе короля так, как не сможет привязать ни одна женщина.
В те редкие минуты, когда Эмма оставалась одна, она обдумывала слова своей матери. Действительно ли будет ее ребенок, гадала она, так уж важен для короля, у которого уже есть множество сыновей и дочерей? Сможет ли король Этельред когда-нибудь привязаться к ней так же, как был привязан к своей первой жене?
Этот вопрос она не задавала вслух, поскольку даже ее мать не смогла бы на него ответить.
Накануне отъезда Эммы в Англию в ее честь не устроили большой пир, так как шел Великий пост, налагающий запрет на обильные застолья. Тем не менее домочадцы герцогского замка в Фекане собрались в большом зале, где на шести длинных столах были разложены подарки, присланные королем Англии семье своей невесты. Среди прочего добра здесь были наполненные серебром и золотом шкатулки, рулоны шелка, льна и тончайшей шерсти, серебряные уздечки и седла тисненой кожи, выделанные меха куниц, горностаев и соболей, украшенные искусной резьбой деревянные ларцы, содержащие изящные свирели, усыпанные аметистами и изумрудами ожерелья и множество книг с великолепными золотыми переплетами. Когда все налюбовались прекрасными дарами, бард Ричарда прочел поэму о бутоне, который был перенесен морской волной из Нормандии в Англию, где расцветал, благоденствовал и был всеми любим.