Королевский убийца

Хобб Робин

Ошарашенный, я наконец дошел до покоев Кетриккен. Я остановился на мгновение в коридоре, чтобы немного прийти в себя. Внезапно дверь на противоположной стороне коридора распахнулась, и Регал врезался в меня. Его толчок отбросил меня в сторону, и, прежде чем я пришел в себя, он великодушно улыбнулся:

— Все в порядке, Фитц. Я не ожидаю извинений от осиротевшего человека. — Он стоял в коридоре, оправляя камзол, когда вслед за ним из комнаты, радостно хихикая, вышли какие-то молодые люди. Принц улыбнулся им, а потом наклонился ко мне и спросил тихим, злобным голосом: — И кого же ты будешь высасывать теперь, когда

умерла старая шлюха Тайм? Что ж, хорошо. Я уверен, что ты найдешь еще какую-нибудь старуху, которая будет нянчиться с тобой. Или ты явился сюда, чтобы заняться дамочкой помоложе? — Он торжествующе улыбнулся мне, после чего развернулся на каблуках и ушел, тихо шелестя рукавами, сопровождаемый своими тремя прихлебателями.

Оскорбление, нанесенное королеве, привело меня в ярость. Никогда раньше ненависть не охватывала меня с такой внезапностью. Я чувствовал, как мои грудь и горло разбухают от нее. Страшная сила обрушилась на меня; я знал, что моя верхняя губа приподнялась в оскале. Издалека я почувствовал: Что? Что это? Убей его! Убей его! Убей его! Я сделал шаг. Следующий был бы прыжком. Я знал, что мои зубы вонзятся в то место, где горло сходится с плечом.

Но вдруг раздался полный удивления голос:

— Фитц Чивэл?

Голос Молли! Я повернулся к ней. Моя ярость сменилась восторгом от того, что я ее вижу. Но так же быстро она отвернулась в сторону, сказав:

— Прошу прощения, мой лорд.

И прошла мимо меня. Глаза ее были опущены, она вела себя как служанка.

— Молли! — окликнул я, шагнув вслед за ней. Она остановилась. Когда она посмотрела на меня, лицо ее ничего не выражало, голос был бесстрастным.

— Сир? У вас какое-то поручение для меня?

— Поручение? — Я огляделся, но коридор был пуст. Я сделал шаг к ней и понизил голос, чтобы только она могла меня слышать: — Нет. Я просто так скучал без тебя! Молли, я…

— Это маловероятно, сир. Прошу вас извинить меня. — Она повернулась — гордо и спокойно — и ушла от меня.

— Что я сделал? — спросил я, сердито пытаясь понять. На самом деле я не ожидал ответа. Но она остановилась. Ее затянутая в синее спина была прямой, голова под кружевной косынкой высоко поднята. Она не повернулась ко мне, но сказала тихо, обращаясь к коридору:

— Ничего. Вы не сделали ничего, мой лорд. Абсолютно ничего.

— Молли! — возразил я, но она повернула за угол и исчезла.

Я стоял, глядя ей вслед. Через мгновение я понял, что издаю звук — что-то среднее между поскуливанием и рычанием.

Пойдем лучше охотиться.

Может быть. Я обнаружил, что соглашаюсь. Это было бы лучше всего. Пойти охотиться, убивать, есть, спать. И больше ничего не делать.

Почему не сейчас?

На самом деле я не знаю.

Я взял себя в руки и постучал в дверь Кетриккен. Открыла маленькая Розмэри. Она улыбнулась, и на щеках ее появились ямочки, когда она пригласила меня войти. Я вошел, и мне сразу стало ясно, какое дело приводило сюда Молли. Кетриккен держала перед носом толстую зеленую свечку. На столе было несколько других.

— Восковница, — заметил я. Кетриккен с улыбкой подняла глаза:

— Фитц Чивэл, заходи и садись. Могу я тебе предложить поесть? Вина?

Я

стоял и смотрел на нее. Она менялась, как море. Я ощущал ее силу и знал, что в ладу с собой. Она была одета в мягкую серую тунику и гамаши. Ее волосы были убраны обычным способом. Украшения были простыми — одно ожерелье из зеленых и синих каменных бусинок. Но это была не та женщина, которую я привел в замок несколько дней назад. Та была сердитой, уязвленной и смущенной. Эта Кетриккен была полна спокойствия.

— Моя королева, — неуверенно начал я.

— Кетриккен, — спокойно поправила она меня. Она двигалась по комнате, расставляя свечки по полкам. В том, что она больше ничего не сказала, был почти вызов.

Я прошел в ее гостиную. Кроме нее и Розмэри, здесь больше никого не было. Верити как-то жаловался мне, что покои королевы напоминают казармы. Это не было преувеличением. Простая обстановка, безукоризненная чистота. Тяжелые гобелены и ковры, имевшиеся почти повсюду в Баккипе, здесь отсутствовали. Простые соломенные коврики лежали на полу, в рамах были натянуты пергаменты, расписанные прекрасными цветами и деревьями. Никакого беспорядка не было вовсе. В этой комнате все было закончено и убрано или еще не начато. Это единственный способ описать неподвижность, которую я чувствовал.

Я пришел, обуреваемый противоречивыми эмоциями. Теперь я стоял, тихий и молчаливый, дыхание мое установилось и сердце успокаивалось. Один угол комнаты был превращен в альков, отгороженный пергаментной ширмой. Там на полу лежал ковер из зеленой шерсти и стояли низкие мягкие скамейки, какие я видел в горах. Кетриккен поместила зеленую свечу с восковницей за одним из экранов и зажгла ее от огня в очаге. Танцующее пламя свечи за экраном придавало жизненность и тепло нарисованной сцене. Кетриккен обошла вокруг ширмы, села на одну из низких скамеек в алькове и указала на место подле себя:

— Присоединишься ко мне?

Я подошел. Слегка освещенный полог, иллюзия маленькой отдельной комнаты и приятный запах восковницы захватили меня. Низкая скамейка, как ни странно, была удобной. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить о цели моего визита.

— Моя королева, я думал, что вам, возможно, захотелось бы научиться играть в некоторые из азартных игр, в которые мы обычно играем в Баккипе. Чтобы вы могли присоединиться к развлечениям остальных.

— Может быть, как-нибудь потом, — сказала она милостиво, — если мы с тобой захотим развлечься и тебе доставит удовольствие учить меня этим играм. Но только по этой причине. Я обнаружила, что старая пословица справедлива. Человек может уходить от самого себя только до тех пор, пока связь не лопнет или не отбросит его назад. Мне повезло. Меня притянуло назад. Я снова вернулась к согласию с собой, Фитц Чивэл. Вот что ты почувствовал сегодня.

— Я не понимаю.

Она улыбнулась:

— Тебе и не надо.

Она снова замолчала. Маленькая Розмэри отошла и села у огня. В качестве развлечения она взяла свою грифельную доску и мел. Даже этот обычно веселый ребенок сегодня показался неожиданно спокойным. Я снова в ожидании повернулся к Кетриккен, но она только сидела и смотрела на меня, мечтательно улыбаясь.

Через пару мгновений я спросил:

— Что мы делаем?

— Ничего, — ответила Кетриккен.

Я замолчал. Спустя долгое время она заметила: