Королевский убийца
Шрифт:
Хендс покачал головой:
— Он сказал, что не хочет никого видеть. Чтобы его не расспрашивали. Чтобы никто не разговаривал с ним. Он никогда не давал мне таких распоряжений.
— Хорошо. — Я вздохнул.
Хендс казался недовольным:
— Она была такая старая, он мог бы этого ожидать. Она даже не могла больше охотиться. Ему надо было давным-давно ее заменить.
Я посмотрел на Хендса. Несмотря на всю его любовь к животным, всю его мягкость и хорошее чутье, он на самом деле не мог этого понять. Когда-то я был потрясен, обнаружив в себе Уит как отдельное чувство. Теперь
— Хендс, ты сегодня видел королеву?
— Да, но это было уже довольно давно, — он озабоченно вглядывался мне в лицо, — она пришла ко мне и спросила, не брал ли принц Верити своего коня, а если брал, то поехал ли в город. Я ответил, что принц только приходил посмотреть на него, но оставил в конюшне. И я сказал ей, что дорога будет очень плохая, сплошная обледенелая брусчатка. Верити не стал бы рисковать своим любимцем на такой дороге. Последние дни он все время ходит в Баккип и каждый день заглядывает в конюшню. Он сказал мне, что это повод побыть на свежем воздухе.
Сердце мое упало. С уверенностью, похожей на прозрение, я понял, что Кетриккен пошла за Верити в Баккип.
— Пешком? Без сопровождения? В такой отвратительный день? — Пока Хендс ругал себя за то, что не угадал намерений королевы, я схватил Сайдкика, крепконогого мула. Я не смел терять время на возвращение в свою комнату за теплой одеждой. Поэтому я позаимствовал плащ Хендса и потащил упирающееся животное на снег.
Ты уже идешь?
Не сейчас, но скоро. Я должен кое за чем проследить.
Можно, я тоже пойду?
Нет, это небезопасно. Теперь молчи и уйди из моих мыслей.
Я подошел к воротам и прямо расспросил стражника.
— Да, женщины пешком проходили здесь утром. Некоторым приходится работать независимо от погоды. Королева? — Часовые обменялись взглядами. Ни один не ответил. Я предположил, что, возможно, мимо них прошла тепло одетая женщина в капюшоне, отделанном белым мехом. Младший часовой кивнул. Вышивка на плаще, белая с пурпуром у подола? Они обменялись смущенными взглядами. Была такая женщина. Они не знали, кто она такая, но теперь, когда я упомянул эти цвета, они понимают, что им следовало бы знать.
Ровным ледяным голосом я обозвал их проклятыми идиотами. Неизвестные люди свободно проходят через наши ворота. Они смотрели на белый мех и пурпурную вышивку и даже не догадались, что это может быть королева? И никто не подумал проводить ее? Даже после вчерашнего? Славное же место теперь Баккип, если у нашей королевы нет ни одного солдата, который мог бы проводить ее, когда она идет в метель по обледенелой дороге вниз, в город!
Я ударил Сайдкика пятками и оставил их мучиться угрызениями совести.
Дорога была ужасной. Пронизывающий ветер менял направление, как только я наконец находил способ закрыться от него своим плащом. Валил снег, а ветер к тому же подхватывал с земли замерзшие кристаллики и при первой
Я догнал ее только у городских окраин. Я узнал бы ее сзади, даже если бы на ней не было белого и пурпурного. Она шла сквозь падающий снег с полным равнодушием к нему, женщина с гор была так же невосприимчива к холоду, как я к сырости и соленому бризу.
— Королева Кетриккен! Леди! Пожалуйста, подождите меня!
Она оглянулась, узнала меня, улыбнулась и остановилась. Поравнявшись с ней, я слез со спины Сайдкика. Я не осознавал, насколько был обеспокоен, пока облегчение от того, что она в безопасности, не нахлынуло на меня.
— Что вы делаете здесь одна в такую бурю? — спросил я и с опозданием добавил: — Моя леди.
Она огляделась как будто только сейчас заметила снегопад и порывистый ветер, а потом повернулась ко мне с жалкой улыбкой. Она ни капли не замерзла и не испытывала никаких неудобств. Наоборот. Ее щеки порозовели от прогулки, а белый мех вокруг ее лица оттенял ее золотые волосы и синие глаза. Здесь, среди этой белизны, она не казалась бледной и бесцветной! Ее синие глаза блестели. Она выглядела гораздо более жизнерадостной, чем обычно в последнее время. Вчера она была Смертью верхом на лошади и Скорбью, омывавшей тела убитых. Но сегодня, здесь, на снегу, она была веселой девушкой, сбежавшей из замка и пробирающейся сквозь снег.
— Я иду искать своего мужа.
— Одна? Он знает, что вы ищете его так, пешком?
Она казалась удивленной. Потом она выставила подбородок и мотнула головой, точно как мой мул.
— Разве он не мой муж? Разве мне нужно назначать встречу, чтобы увидеть его? Почему я не вправе ходить пешком и одна? Неужели я кажусь тебе такой беспомощной, будто могу потеряться на дороге в Баккип? — Она снова пошла вперед, и я был вынужден приноровиться к ее шагу. Я тащил за собой мула. Сайдкик не проявлял никакого энтузиазма.
— Королева Кетриккен… — начал я, но она перебила меня.
— Я начинаю уставать от этого. — Она внезапно остановилась и повернулась ко мне. — Вчера, впервые за много дней, я почувствовала, что я живая и что у меня есть собственная воля. Я не позволю отнять это у меня. Если я хочу навестить моего мужа, то так и сделаю. Я прекрасно знаю, что ни одна из моих леди не захотела бы прогуляться в такую погоду — пешком или любым другим способом. Так что я одна. А лошадь моя вчера была ранена, и в любом случае дорога не годится для животного, так что я не верхом. Все это разумно. Почему ты последовал за мной, почему ты задаешь мне такие вопросы? — Она выбрала резкость в качестве оружия, и я решил воспользоваться им же. Но все же я набрал в грудь воздуха и заставил свой голос звучать вежливо, прежде чем заговорил: