Королевский убийца
Шрифт:
Верити никого не стал посылать в рейд против воли, но и не скрывал своего разочарования в связи с отсутствием единодушия среди капитанов. Он ясно выразил это, когда великолепно снарядил единственный добровольческий корабль, переименованный в «Отмщение». Отобранная капитаном команда была снаряжена так же тщательно: все получили новые доспехи и оружие от лучших мастеров. При отправлении «Отмщения» было устроено пышное торжество, на котором присутствовал даже король Шрюд, несмотря на то что его здоровье слабело с каждым днем. Сама королева укрепила на мачте перья чайки,
Месяцем позже, к огорчению Верити, было получено сообщение, что корабль, по описанию похожий на «Отмщение», пиратствует в спокойных водах, к югу от Шести Герцогств, и доставляет много хлопот торговцам Бингтауна. И это было все, что стало известным о капитане, команде и корабле. Некоторые обвиняли во всем островитян, составлявших добрую половину команды, но там было столько же добрых граждан Шести Герцогств, а капитан вырос в самом Баккипе. Гордый Верити получил щелчок по носу, а его авторитет среди народа Шести Герцогств заметно упал. И многие думают, что именно тогда он решил принести себя в жертву, надеясь найти окончательное решение.
Я считаю, что ее подтолкнул к этому шут. Конечно, он проводил много часов в саду на башне с Кетрйккен. То, что она там делала, вызывало у него неподдельное восхищение. Хорошее отношение легко завоевать искренней похвалой. К концу лета она уже не только смеялась над его шутками, когда он навещал ее и ее леди. Он уговорил ее постоянно наведываться в королевские покои. Как будущая королева она не зависела от настроений Волзеда. И Кетрйккен сама стала смешивать укрепляющие травы для Шрюда, и на некоторое время король, казалось, почувствовал себя лучше благодаря ее заботам. Думаю, шут решил, что с ее помощью он выполнит то, чего не мог добиться от меня и от Верити.
Был ветреный осенний вечер, когда она впервые заговорила со мной об этом. Я был на башне вместе с ней, помогая утеплять охапками травы самые нежные растения, чтобы они не погибли от зимних морозов. Это Пейшенс сочла такую предосторожность необходимой, и они с Лейси готовили к холодам вьюнки, образовавшие небольшую беседку. Она стала постоянным, хотя и очень робким, советником королевы Кетриккен в вопросах цветоводства. Маленькая Розмэри стояла у моего локтя, по мере надобности подавая мне бечевку. Несколько закутанных помощниц леди Кетрйккен тихо беседовали между собой в другом углу сада. Остальных она отпустила, когда заметила, что они дрожат и дышат на свои пальцы. Мои голые руки почти онемели, так же как и уши, но Кетрйккен, по-видимому, чувствовала себя прекрасно. Как и Верити, спрятавшийся в моем сознании. По его настоянию я снова постоянно держал с ним связь Скиллом, после того как он узнал, что я опять в одиночестве преследовал «перекованных». Теперь я замечал его слабое присутствие в своем сознании. Тем не менее я почувствовал его удивление, когда Кетрйккен, завязывая шнуром закутанное растение, которое я держал, спросила меня, что я знаю об Элдерлингах.
— Почти ничего, моя леди, королева, —
— Почему?
— Ну, на самом деле о них было очень мало написано. Я думаю, что когда-то сведения о них были настолько общеизвестны, что их не требовалось записывать. А теперь то немногое, что все же сохранилось, разрознено и потеряно. Нужно быть ученым, чтобы найти и изучить все оставшиеся факты.
— Ученым вроде шута? — едко спросила она. — Он, кажется, знает о них больше, чем все, кого я спрашивала.
— Что ж. Он любит читать, вы знаете. И…
— Довольно о шуте. Я хотела поговорить об Элдерлингах, — оборвала она меня.
Я вздрогнул от ее тона, но обнаружил, что ее серые глаза снова смотрят на море. Она не хотела упрекать меня или быть грубой. Она просто была погружена в свои мысли. Я отметил, что за месяцы моего отсутствия в ней прибавилось уверенности. Она стала более царственной.
— Кое-что мне известно, — сказал я неуверенно.
— Как и мне. Посмотрим, совпадают ли наши сведения. Я начну.
— Как вам будет угодно, моя королева.
Она откашлялась.
— Давным-давно король Вайздом был изнурен нападениями пиратов. Когда все предали его, он стал опасаться, что следующее лето станет концом Шести Герцогств и династии Видящих, и решил потратить зиму на поиски легендарного народа Элдерлингов. Пока все так?
— В основном. Как я слышал, легенды называли их не народом, а чем-то вроде богов. А народ Шести Герцогств всегда считал Вайздома чем-то вроде религиозного фанатика, почти безумца в том, что касалось таких вещей.
— Одержимых и провидцев часто считают сумасшедшими, — спокойно заметила она. — Я продолжу. Как-то осенью он покинул замок, не зная ничего, кроме того, что Элдерлинги обитают в Дождливых Чащобах за самыми высокими горами Горного Королевства. Каким-то образом он нашел их и заручился их поддержкой. Он вернулся в Баккип, и вместе они выгнали пиратов и захватчиков с побережья Шести Герцогств. Мир и торговля были восстановлены. А Элдерлинги поклялись ему, что вернутся, если еще когда-нибудь понадобятся. Все еще так?
— В общем, да. Я слышал, как многие менестрели говорили, что так всегда оканчиваются истории о героях и их странствиях. Они всегда обещают, что вернутся, если будут нужны. Некоторые даже клянутся встать из могилы, если это будет необходимо.
— На самом деле, — внезапно перебила меня Пейшенс, раскачиваясь на каблуках, — сам Вайздом никогда не вернулся в Баккип. Элдерлинги пришли к его дочери, принцессе Майндфул, и это ей они предложили свою помощь.
— Откуда вы это знаете? — спросила Кетриккен. Пейшенс пожала плечами:
— Старый менестрель, который был у моего отца, всегда пел именно так. — Она неуверенно начала обвязывать шпагатом укутанные в солому растения.
Кетриккен задумалась. Ветер подхватил ее волосы, и длинная прядь упала ей на лицо. Она смотрела на меня сквозь эту золотую паутину.
— Не имеет значения, что легенды говорят об их возвращении. Если один раз королю удалось призвать их и они помогли, не думаешь ли ты, что они могут сделать это еще раз, если король попросит их? Или королева?