Королевский шут

Лахов Игорь

— Пойдёт.

— Что по моим друзьям? Знаю, не до них сейчас, но скоро отправляться в столицу, а у меня нет чёткого понимания дальнейших действий.

— Ты точно в них уверен? — просил Бурт.

— В ваши дела посвящать рано, но всё больше убеждаюсь в правильности своего решения — они нужны.

— Тогда зови их сюда, — после небольшой паузы приказал Магистр. — Пришло время открыть им некоторые вещи.

Не прошло и получаса, как вся наша компания собралась в “учительской”. Ребята настороженно смотрели на Замруда, не понимая, зачем их отвлекли от дел.

—

Итак, все в сборе, — начал Хохотун. — Думаю, что Илий поведал вам про расширение штата дворцовых шутов. Мы прислушались к его рекомендациям, и теперь хотим услышать ваше согласие или несогласие поехать в столицу.

— Согласны, — ответила за всех Цветочек. — Долго обсуждали и пришли к единому мнению — перспектив при дворце больше, чем в провинциях.

— Это радует, Фаннория, но…

— Откуда вы знаете моё полное имя?! Хотя… Чего я спрашиваю?! Илий доложил! Трепло!

Девушка зло зыркнула на меня и добавила:

— Теперь я сомневаюсь, что хочу быть с ним в одной команде.

— Король шутов? Нет. Или ты думаешь, что мы не раскопали всю вашу подноготную, прежде чем отправлять в столицу? Там столько всего всплыло! — попытался отвести от меня подозрения Бурт. — Проблема в другом — в ваших биографиях. И если Штих Носач имеет почти “чистую” историю, то тебя и Большого на полёт стрелы к Ипрохану Весёлому не подпустят.

— Жаль… — вздохнул Парб. — Так хотелось королевских харчей попробовать.

— И попробуете, но при одном условии… — обнадёжил Замруд. — Если согласитесь стать немножко другими людьми на бумаге. Большой будет не из разбойничьей семейки, а сыном лесовика Манга…

— Так он же пять лет назад сгинул, и жил не в нашей деревне, а на другом конце леса! — перебил начальника школы великан.

— Это хорошо. Значит, никто с расспросами не пожалует. С Цветочком дело сложнее — может встретить при дворе одного из своих обидчиков. Придётся сделать из тебя, Фаннория, не аристократку, а самозванку, выдававшую себя за дочь графа Ливайского. На чём и “погорела”.

— Не получится, — возразила она. — Любой из, как вы сказали, моих “обидчиков” тут же при встрече подтвердит, что я — настоящая.

— Нет. Засунут языки себе в… Глубоко засунут и лишнего говорить не станут. Герцог Харийский не исключение. Ты помнишь Уложение про отношение к представителям аристократических семей?

— Смутно. Столько времени прошло.

— А я напомню! Шестая глава, параграф восемнадцатый, — вставая, сказал Магистр и, открыв толстую книгу, лежащую на столе, прочитал, — “Любой представитель древнейших семей имеет защиту Творцов и Перволюдей. Запрещено в мирное время чинить им насилие, а также попирать честь и достоинство. Любой представитель или представительница древнейших семей, вне зависимости от возраста или положения, имеет право при нарушении данного пункта потребовать компенсацию кровью или имуществом нарушившего. Вид и размер компенсации определяет пострадавшая сторона. Это право не распространяется на осуждённых представителей древних семей, преступление которых должен подтвердить лично Владыка земель,

на которых оно было совершено.”

— Получается, я могу потребовать у этого подонка Харнийского…

— Можешь, — не дал закончить ей Хохотун. — Дуэль тебе не по силам, а родовой замок вернёшь легко. Правда, как только вступишь в права, то будешь тут же объявлена “Врагом Короны” по любому надуманному предлогу и закончишь жизнь на плахе. Я не для того освежил твою память, чтобы сама в петлю лезла, а для понимания ситуации. Ты молчишь о себе, и остальные тоже сделают вид, будто бы творили насилие над самозванкой — терять денежки и прочее ни один, даже самый распоследний идиот, не захочет.

— Ладно… — немного подумав, сдалась Фанни. — Самозванка так самозванка.

— Со Штихом всё просто — остаёшься сыном крестьянки, но про своё возможное родство с магом забываешь начисто! — вклинился в разговор, молчавший до этого Сум. — Не стоит обращать на себя внимание Первой Советницы: у магов рождаются одарённые дети.

— Так ведь, нет во мне ничего, — развёл руками Носач.

— Я бы не был так уверен — дар иногда проявляется и в зрелом возрасте.

— Да, — подтвердил Бурт, — молчи и не высовывайся с этим! Если почувствуешь в себе странности, без промедления говори Илию. Наш Король шутов знает, к кому тебя отвести, чтобы избежать Камень Душ.

— А мы точно попадём во дворец? — спросил Парб.

— Честно скажу, не точно, — ответил Магистр. — Шанс большой, но не всё от нас зависит. Будем ждать и надеяться. А теперь идите — дел много.

19. Признания.

Фаннория вышла от Магистра в глубокой задумчивости. Наскоро попрощавшись с друзьями, уже было направилась в сторону кухни, где помогала с готовкой, как её догнал Илий.

— Постой, — попросил он. — Есть разговор.

— Если ты про шутливую должность при дворе, которую обещал после боя озвучить — не надо. Сейчас не время и не то место.

— Нет. Признаться хочу… Это я рассказал Замруду про тебя.

— Вот как! Права, значит, была насчёт твоего длинного языка! “Спасибо”, дружочек!

Девушка картинно поклонилась, с брезгливым выражением на лице, и развернулась, чтобы уйти.

— Опять убегаешь. Дослушай… — остановил её мужчина, положив руку на плечо.

— А чего слушать? Виноватиться пришёл — и так понятно. Но ты уж извини, я не одна из Творцов, чтобы грехи прощать! Иди, поищи другую, если поговорить припёрло, а ко мне больше не лезь!

Цветочек попыталась сбросить руку, но Илий внезапно подхватил её, закинул на плечо и куда-то понёс, не обращая внимания на удары маленьких кулачков по своей спине и бурча под нос:

— Что за девка такая? Ей слово — она два… Пока к стенке не прижмёшь — диалога не получается. Ничего, малая. Скоро “приедем” и поговорим. И не ори — народ перепугаешь.

Смирившись с неизбежным, Фанни затихла, ожидая дальнейшего развития событий, благо, “ехать” оказалось недалеко — в их любимый закуток, где часто собирались раньше всей дружной компанией.