Королевский шут
Шрифт:
Красивый, здоровенный парень с оголённым торсом сейчас напоминал былинного героя, а не человека! Казалось, что перед его мощью и отвагой невозможно устоять! Несколько ударов сердца он сдерживал кровожадную орду, дав нам возможность проникнуть в помещение и затащить туда раненых.
Несколько ударов сердца…
Как много и как мало их бывает…
Сам Мердин не успел…
Твари даже отступили на несколько шагов, растерявшись от такого напора, но потом огромной волной накрыли нашего богатыря, терзая его тело.
— Заваливаем дверь и окна! — не дав отдышаться,
Времени на передышку, действительно, не было. За несколько минут вся мебель помещения переместилась в указанные места. Осталось только ждать…
18. Окончание Гона.
— Илий! Подойди к Мениусу! — позвал Замруд, отвлекая от напряжённого созерцания содрогающихся стен.
Маг был плох — вспоротая одежда не скрывала глубоких рваных ран на теле. Бледное лицо и… СЧАСТЛИВЫЙ взгляд. Последнее поразило больше всего — никогда не видел эмоций на его лице, а тут, просто светился ими.
— Пришла пора, “королёк”, сделать нам то, что намеревались! — ободряюще сказал он и подмигнул озорно, пряча боль в глубине себя. — Жить мне немного осталось, так что поторопимся. Готовься — сейчас дам привязку к крупицам сущего, а дальше ты знаешь, что делать.
— Не рано? — спросил я, оттягивая страшный момент.
— В самый раз. Умираю, наконец-то. Хатши почти полностью блокируют мой дар, да и Камень Душ не ошибается, возвращая то, что заточил в себе, лишь перед самой кончиной пленника. Такое только с теми магами происходит, кто шансов жить дальше не имеет. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую… Впервые за много лет! Больно и грустно, но это ЧУВСТВА и СВОБОДА! Начинаем…
— Подожди! — вспомнил я кое-что. — Я тут, когда от усталости рубился на рефлексах, увидел на несколько секунд линии Творцов у хатша. Как свои, только… Не свои! Размышлять не было времени — к вам прорывались, но…
— Подробнее! — с трудом привстал на локтях маг.
— Нет подробностей! Есть чувство, что могу к ним прикоснуться.
— Ты чувствуешь их?! — неверяще спросил Мениус.
— Одного — так точно.
— Соберись, как я тебя учил, и попытайся снова войти в состояние Шурсы.
— Получилось.
— Твари, что?
— Вижу их энергию. Много особей, но чую, что могу воздействовать на их линии.
— Вот что, Илиий… У меня ещё есть пара минут. Попытайся рассинхронизировать хатшей. Как себя лечил, но только наоборот.
Ломая энергетическую сетку зверей, внезапно понял, что они поддаются мне и падают рядом с ученическим домиком, переставая светиться в Шурсе.
— Они тоже уязвимы… — уже почти полностью отключившись, прошептал маг. — Есть и на Гон управа… Последнее… Тебе раскрывать свой талант не стоит, поэтому пусть все думают, что это моё предсмертное проклятие. Замруд, придумай историю, а я… Возьми меня за руку, Король шутов.
Послушно исполнил последнюю волю умирающего. По венам, неожиданно, горячей волной пробежало нечто. Голова закружилась, но тут же всё прошло.
Тело Мениуса выгнулось дугой и застыло.
Чёрт! Горевать рано, но очень хочется! Достойный мужик, и так рано ушёл! А если у меня не выйдет? Если… Как там сказал Замруд? “Встретим смерть в бою!”. Но это потом! Сейчас надо вспомнить то, чему учил меня наш лекарь, и не оплошать! Войдя в состояние Шурсы, стал изменять энергетические каркасы хищников, постоянно увеличивая границу своего воздействия, доведя его до пятисот метров. Силы уходили с неимоверной быстротой, но даже в мыслях не было останавливаться. “Друзья должны жить!” — билось в голове, не давая отключиться. Через некоторое время, впав в полный ступор, я только и делал, что “ломал” хатшей… Всё! Высосан полностью! Извините… Темнота.
Ложка с солёной кашей пытается раздвинуть сжатые губы. Повар, что ли, влюбился, пожалев сахара? Невкусно, но очень хочется есть. Проглатываю варево, которое тут же попросилось назад. С трудом удерживаю его в себе.
— Ну, давай, красавчик… Ну ещё немножко… — слышу сквозь “вату” знакомый голос. — Очнись и покушай!
Открываю глаза, щурясь от яркого света. Рядом сидит Цветочек с опухшими глазками и красным носом. Слёзы с её щёк падают точно в поднесённую ложку. Понятно, откуда “пересол”.
— Привет. Долго я? — пытаюсь спросить осипшим голосом.
— Наконец-то! — радостно восклицает она, но тут же делает “деревянное” лицо, и добавляет. — Жри, давай! Мы тут волнуемся, а ты валяешься! Перепугал всех! Особенно… Э…Парба! Вот!
— Ничё я не волновался! — заявил простодушный Большой, сидевший с другой стороны моего недееспособного тела. — Илий — мужик крепкий!
Штих наклонился и что-то прошептал ему на ухо. После этого Парб резко “сдал назад” и, повернувшись к Фанни своей мордой со страшной раной, наспех зашитой грубыми нитками, добавил:
— Хотя… Оно, конечно, так! Точно! Это я волновался, а не Фанька! Она, вообще, не волновалась! Вот нисколечко! И всю ночь с тобой не сидела! Это другие были, а она только сейчас пришла!
Носач, сморщившись, потёр ладонями лицо и прокомментировал услышанное:
— Беги, недотёпа! Цветочек тебе теперь, точно, печень выест!
— Не убежит… — добавила подруга. — Дурак!
— Кто? — спросили хором мы трое.
— В любого из вас ткнёшь — не ошибёшься! Будешь жрать или нет?!
Силы возвращались быстро, и я сел, несмотря на лёгкое головокружение, демонстративно обратившись к великану:
— Парб! Передай тем, кто дежурил со мной, огромное спасибо и скажи им, что я счастлив от того, что у меня есть такие замечательные друзья. Фаннории только не передавай — она ведь не переживала.
— Так это ж только Цветочек и была рядо…
И тут случилось редчайшее явление в мире Маллории — наш скромняга Штих отвесил Большому знатный подзатыльник, заставив того прерваться на полуслове! Ответной реакции, кроме очередного виноватого взгляда, не последовало.
— Ну, раз мы разобрались, — продолжил я, — то не расскажете, что произошло?