Королевский путь
Шрифт:
Король сел в большое великолепное кресло, которое держали в комнате как раз для тех случаев, когда он навещал своих детей. Он усадил Марию и дофина к себе на колени. Дама села на стул, держа на руках Елизавету.
Король рассказал им, что при Дворе должны сыграть пышную свадьбу. Жениться собирался дядя Марии.
— Дети мои, у дяди Марии, герцога д’Омаля, свадьба должна быть действительно великолепной, не так ли? Он будет расстроен, если дофин не порадует его танцами.
Глаза дофина расширились от ужаса.
— Папа! Нет! —
— Ты не хочешь танцевать на такой замечательной свадьбе?! Мария, а ты?
— А я хочу, — сказала Мария. — Я так люблю танцевать!
Она протянула руку и отыскала ладошку дофина.
— Я научу тебя танцевать, Франциск. Можно?
Взрослые переглянулись, и король произнес на столь быстром французском, что Мария даже сначала не поняла его:
— Это самый чудный, самый очаровательный ребенок, какого я когда-либо видел.
* * *
Дети остались одни. Мария объясняла дофину, что не нужно бояться танцев. Танцевать — это легко. Танцевать — это так замечательно!
— И король желает этого, — говорила Мария. — Он — лучший король на свете. Ты должен порадовать его.
И дофин согласился.
Елизавета, сидя на диванной подушке, наблюдала за ними. Дверь тихо приоткрылась, но Мария не услышала, увлеченная танцем. Сначала она заметила вскочившую на ноги Елизавету. Улыбка исчезла с лица девочки. Казалось, ее охватил страх. Теперь и дофин заметил то, что увидела Елизавета, и застыл как неустойчивая статуя.
В дверях стояла женщина с бледным плоским лицом и невыразительными глазами. Она сразу не понравилась Марии. Вместе с женщиной в комнате появилось какое-то неприятное ощущение. Она была одета непритязательно. Мария решила, что она знатная дама, но низшего сословия. Мария была вспыльчива и не сдержала гнева против незваной гостьи.
Как королева в детской, избалованная добродушностью леди Флеминг, дарящая любовь почти каждому, с кем имела дело в этой стране, окрыленная впечатлением произведенным на короля, она быстро произнесла:
— Прошу не прерывать нас, пока мы занимаемся.
Женщина не двигалась и вдруг неприятно рассмеялась. Французские дети ринулись к ней и рухнули на колени. Она многозначительно смотрела поверх их голов на королеву Шотландии.
— Что вы будете делать, мадемуазель? — спросила женщина. — Вы собираетесь выставить меня из детской?
— Мадам, — произнесла Мария, стараясь казаться выше рядом с ней, — с вами говорит королева Шотландии!
— Мадемуазель, — последовал ответ, — а с вами говорит королева Франции!
— Н… нет! — протестующе вскричала Мария.
Но стоящие на коленях дети заставили ее осознать ту непростительную ошибку, которую она допустила. Она была в ужасе. За такое поведение она будет отправлена обратно в Шотландию. Мария была виновна не только в нарушении правил приличия — она оскорбила королеву Франции!
— Мадам, —
И вновь прозвучал неприятный смех, но, едва заслышав его, Мария упала на колени перед королевой Франции, сначала побледнев от ужаса, а затем покрывшись краской стыда.
— Мы все совершаем ошибки, — произнесла Екатерина Медичи[16], — даже королева такой великой страны, как Шотландия. Ты можешь подняться. Позволь мне взглянуть на тебя.
Как только Мария повиновалась, она осознала, что есть две королевы. Одна, очаровательная и любимая, приходила с королем, целовала детей и обращалась к ним, как если бы была их матерью. И была еще одна, которая пришла, напугала детей и, тем не менее, была их настоящей матерью — истинной королевой Франции.
ГЛАВА II
Жизнь, полная удовольствий, была у Марии в эти первые месяцы. Правда, время от времени, в детскую могла тихо зайти королева Франции, рассмеяться внезапным громким смехом и сделать несколько замечаний, приводивших детей в замешательство. Маленькие Франциск и Елизавета, которые держались обычно воспитанно, старались приблизиться к Марии, как бы прося защиты. Но Мария держалась беспечно, стремясь не замечать этих визитов.
Частенько заходили в детскую король Генрих II и мадам Диана: поиграть с детьми, приласкать их и дать им почувствовать себя спокойно. Марии не нужно было много времени, чтобы уяснить: королева Екатерина была королевой на словах, а Диана — королевой во всем остальном.
Мария заметила, когда Екатерина и Диана были вместе в детской, Екатерина выглядела во всем согласной с Дианой. Будучи юной, неистовой в любви и ненависти, Мария не могла удержаться, чтобы не бросить торжествующий взгляд на плоское невыразительное лицо королевы.
Она трусиха! — думалось Марии. — Она не годится для того, чтобы быть королевой.
Четыре подруги Марии теперь присоединились к кругу ее фаворитов, но дофин стал первой заботой. Все, кто видел Марию и дофина вместе, — кроме королевы Екатерины — заявляли, что никогда не видели такой очаровательной пары. А Елизавета стала одной из любимейших подруг Марии, разделяя с ней королевскую опочивальню и следуя за ней во всем.
Впервые Мария встретила Франсуа, герцога д’Омаля, на его свадьбе. Он выглядел истинным кавалером — почти так, как она представляла себе в детстве в Шотландии. Ее не разочаровало, что он оказался самым старшим из всех ее дядей. Франсуа де Гиз, герцог д’Омаль был высок, красив и в пышных одеждах. Он был готов стать главой прославленного рода де Гизов. Он выполнил роль жениха так хорошо, как подобало одному из величайших воинов на свете. Его невеста была ему под стать. Ею была Анна де Эст, дочь Эркюля, герцога Феррары. Анна тоже была королевских кровей, так как ее мать была теткой короля Генриха И.