Королевский маскарад
Шрифт:
— Мне так жаль, Ролли. Я бы хотела помочь тебе.
— Ты уже и так помогла, — сказал он, сжимая ее руку.
— Но недостаточно, — выдохнула она, обессилев, и ты скоро уедешь.
Он не отрицал этого, а просто погладил ее изящную ладонь и осторожно, нежно отстранился от Лили. Затем он встал и отряхнул джинсы.
— Я должен был сказать тебе с самого начала, почему прибыл сюда. Но я… я не знал, кому могу доверять.
— Надеюсь, ты расскажешь мне все до того, как…
Расскажешь когда-нибудь.
— Когда она будет в безопасности.
Лили
— Мне невыносима даже мысль о том, что ты уедешь.
— Я еще не уезжаю.
— Скажи… — Она прикусила губу. — Если бы ты мог, то остался бы?
Он пригладил ее волосы.
— Если бы мог, я бы взял тебя с собой.
— Но ты не можешь, — прошептала она едва слышно, взглядом умоляя его сказать, что это не так. И когда он отвел глаза и ничего не ответил, она проглотила слезы. — Ты кому-то обещал?
— Нет. — Он закрыл лицо руками. — Нет.
Она кивнула, чувствуя большое облегчение. В глубине души она не верила, что он отдал кому-то свое сердце, но такие решительные шаги, какие она собиралась предпринять, требовали определенной уверенности. Грациозно поднявшись, она шагнула вперед и обняла его.
— Я собираюсь убедить тебя взять меня с собой, — сказала она, уткнувшись лицом в его грудь, — любым способом, каким смогу.
— Лили, — прошептал он. — О, моя Лили. Если бы я только был уверен, что смогу дать тебе все, что нужно тебе и чего ты заслуживаешь…
— Ты сможешь, — уверила она, поднимая лицо к его лицу. — Все, что нужно мне, заслуживаю я того или нет, — это быть с тобой. Ты нужен мне, Ролли.
Он покачал головой.
— Ни один мужчина по-настоящему недостоин тебя, Лили, а уж я тем более. Ты должна быть с тем, кто так же верит в любовь, как и ты.
— Я могу научить тебя верить, — пообещала она. Позволь мне научить тебя.
Застонав, он обнял ее.
— Если кто-то и мог бы научить меня, — сказал он, то только ты, я знаю.
Опять это «если». Его неуверенность была врагом Лили. Но она найдет способ победить. Так или иначе.
Роланд смотрел, как она спешила через двор к большому дому и ее волосы ярко сияли в свете полуденного солнца. Я могу научить тебя верить. Но получится ли это у нее? Возможно ли это вообще? Он нагнул голову и потер виски, предчувствуя головную боль.
— Ну что, ты ей уже сказал?
Роланд тихо застонал, услышав голос Джока. Повернувшись, он прислонился плечом к стене и взглянул в морщинистое лицо человека, к которому с некоторых пор начал чувствовать привязанность.
— Что сказал?
— Правду Роланд испытующе смотрел на кряжистого старика, но не видел ничего, кроме явного упрямства.
Ну что ж, в эту игру можно играть и вдвоем.
— Не пойму, о чем ты говоришь.
— Не поймешь? — Джок покачал седеющей головой, — Что-то я этому не верю.
— Чему ты не веришь?
Джок наклонил голову.
— Ты что, даже себе не можешь признаться?
Роланд скрестил руки на груди.
— Знаешь, старина, я сегодня не в настроении и не гожусь для отгадывания
— Не в настроении? То-то я смотрю, ты будто сам не свой. Ты небось напугался, а, парень?
Роланд фыркнул.
— Чего мне пугаться?
— Той девушки. Ты влюбился в нее, могу поспорить. И знаю, что она влюбилась в тебя. А вот что ты собираешься делать, мне неизвестно.
Роланд почувствовал, что близок к панике. Он вынудил себя расслабиться и казаться беззаботным.
— Ты сам не соображаешь, что говоришь, Джок.
— Я знаю много больше, чем ты думаешь, — с грозной уверенностью произнес Джок.
Роланд похолодел от страха.
— Что ты имеешь в виду?
Джок шагнул вперед, и его руки сжались в кулаки.
— Я не знал, кем ты был до того, как пришел сюда, — прямо сказал он. — И сейчас не знаю. И знать не хочу. Хочешь притворяться помощником конюха меня не касается. Но тебя заметила Лили, и я предупредил тебя, парень, что не позволю разбить девчонке сердце. Больше всего я желаю ей счастья, поэтому я отошел в сторону, издали смотрел на вас и видел, как она расцветала. Теперь слушай меня. Ты собираешься разбить ей сердце, и я прослежу, чтобы ты ответил за это, так или иначе. И не я один за этим прослежу, уж будь уверен.
— Я знаю, что ты смелый человек, Джок, — ответил Роланд, подавив гнев, — но возьми побольше помощников, когда соберешься идти за мной.
— Вижу, ты никак не поймешь, с чем играешь, парень. Сказано тебе, не вздумай разбить девчонке сердце.
С этими словами старик повернулся и зашагал прочь.
Роланд опустился на землю там, где стоял, потрясенный разговором. Но почему-то стал еще больше уважать Джока.
— Ты верно сказал, старик, — тихо произнес он. А кто проследит, чтобы мое сердце не разбилось?
Уже было поздно задавать этот вопрос, слишком поздно. Джок был прав, и это пугало Роланда. Но все равно, мудрый гном по имени Джок Браунинг не будет указывать ему, что делать и чего не делать. Роланд все же был сыном великого герцога и наслушался таких указаний от отца. Когда он закончит здесь свое расследование, он заживет своей жизнью, чего бы это ни стоило. В этом он был уверен. О, он не помышлял ни о чем другом, кроме ранчо. Почему же теперь ему стало мало этого? Я могу научить тебя верить. Возможно, это и было тем, в чем он нуждался. Но если у нее ничего не получится? Что, если по прошествии времени он обнаружит, что его опять куда-то тянет, и почувствует скуку от того, что кто-то им управляет, а он покорно подчиняется? Что тогда? Он хотел быть уверен, что не повторит путь своего отца, не опустится до того, чтобы предать женщину, пытавшуюся научить его верить в любовь. Но не было ли безразличие одним из видов предательства? Сколько лет он наблюдал, как мать страдала от холодности отца? Сколько раз чувствовал смятение и разочарование, скрытые за ее доброжелательностью? Тот последний кризис был только одним из многих, которые пережила его мать. Возможно, безрассудство отца было тому виной.