Королевская кровь-11
Шрифт:
Изнутри дыры послышались взрывы, скрежет и взвизги – но Тенш-мин не повел и бровью. Сколько бы ни было там взрывчатки, невидши у него больше, а даже один из них может вырезать целую крепость.
Инсектoлюди продолжали заползать в дыру, когда туча дальним краем вдруг словно нырнула к земле, закрывая солнце – и в этот же момент в норе стало тихо. Словно все невидши, пропав из поля зрения, разом заснули.
Не успел Тенш-мин удивиться, не успел тронуть ментально тха-охонга, чтобы тот подошел ближе – как из дыры вырвались десятки темных теней,
Потекли из-под земли ещё тени. Заорали от ужаса наемники,и Тенш-мин заставил тха-охонга скакнуть вправо, еще и еще, чтобы уйти из-под потока теней. Они прошивали насквозь невидши – и твари рассыпались прахом, они легко догоняли инсектолюдей, а удары и выстрелы проходили сквозь тени.
Поголовье невидши редело с ужасающей скоростью, кричали наемники, паля в воздух, носились взбесившиеся тха-охонги, сталкиваясь, снося людей, врезаясь в щит, в деревья. Но и тени словно светлели с каждым ударом, с каждым соприкосновением.
«Несите огненные слитки к щиту! – мысленно подгонял оставшихся инсектолюдей Тенш-мин, понимая, чем сейчас кончится дело.
– Быстро!»
Одна из теней, прошив с десяток невидши, зависла перед Тенш-мином: длинная, похожая на птицу и местную змею одновременно. Тиодхар, немало победивший на своем веку чудовищ, выстрелил в нее из арбалета, но болт прошил ее, словно черный туман, а тень, зашипев, рванула к нему, но пролетела не сквозь него – сквозь тха-охонга, который посыпался прахом. Тенш-мин рухнул на землю, на несколько мгновений потеpяв ориентацию. В голове звенело – и в этот момент вокруг посветлело.
Тени начали нырять прямо в землю.
Ветер в красных лучах солнца носил тучи праха, в который превратилась армия Тенш-мина. Деревья вокруг были серыми от этого праха. Нора, проделанная невидши, осыпалась от взрывов – не расчистишь теперь.
енерал пошевелился. Сел. Невидши рядом не было… в поле видимости попалось несколько тха-охонгов и множество растерянных, испуганных наемников.
Со стороны крепости слышались редкие выстрелы.
– гненную трубу мне! – рявкнул он. И когда подали – выстрелил во взрывчатку у стены.
Раздался оглушительный взрыв. Огромный купол щита над убежищем вдруг стал видимым, похожим на фасеточный глаз раньяра, а затем медленно распался на части. Наемники, улюлюкая, начали тоже стрелять из огненных труб – расстреливая последние снаряды.
Тенш-мин не препятствовал. Пришла пора пускать кровь другим оружием.
***
Люджина очнулась от грохота и открыла глаза, когда рушился щит. Она приподняла голову – шагах в двадцати от нее просвистела граната. Раздался взрыв, полетели вокруг осколки камня. Дробжек полоснуло по щеке, потекло горячее.
– Очнулась? – прокричал рядом Игорь. Он, лежа в золе, стрелял из пулемета. – Уходи в бункер! Уходи в бункер!
Кто-то перетащил ее сюда. Возможно, он сам. Или не он.
В двадцати шагах от нее Ситников
– Люджина, в бункер! – проорал Игорь. – Держись земли!
Она только дернулась в сторону бункера – как вновь начался обстрел. В люк бункера попала граната. Рядом упала ещё одна, сбив остов стены прямо в люк.
Уходить стало некуда.
Дробжек потрясла головой, нащупала на поясе пистолет, подаренный Дорофеей Ивановной, и повернулась к стене. Бойницы были все заняты, но выстрелов с той стороны было сoвсем немного.
на рискнула высунуться и увидела, как к стене, покачиваясь, приближаются с пять тха-охонгов.
Раздался выстрел. Просвистел снаряд – и один из гигантов упал с развороченной башкой.
Как сквозь туман Люджина увидела Дорофею Ивановну, откидывающую трубу гранатомета. Седые волосы ее растрепались, на лице была кровь, глаз набряк – видимо, тоже ударило осколком.
– Последний выстрел, – эхом раздался ее голос.
– Разбирайте ручные гранаты, бойцы. Забаррикадироваться не выйдет у нас, будем отбиваться. Немного совсем, немного продержаться.
Связок гранат было всего десять.
Пулемет Игоря стрекотал, как безумный, кося наемников на тха-охонгах, и ему вторили десятки других пулеметов. Но и они замолкали один за другим. Раздавались выстрелы снайперской винтовки – Латева выбивала глаза у тха-охонгов, била им по сочленениям ног. Вершинин перезаряжал ей винтовки, подавал, меняя, одну на другую.
Совсем замолчали пулеметы. Зазвучали редкие выстрелы табельного оружия. С той стороны стреляли чаще – там явно осталось больше боеприпасов.
Люджина, прицелившись из своего пистолета, покачала головой, протянула оружие Стрелковскому. Фигуры иномирян на спинах тха-охонгов, за их корпусами, крадущиеся к стене, расплывались. Инoмирян было больше сотни точно.
– Не вижу почти ничего, – объяснила она, едва выговаривая слова.
Раздался ещё выстрел снайперской винтовки – и один из четырех тха-охонгов закружился на месте, ослепнув, начал бросаться из стороны в сторону. Еще два выстрела – и наконец второй рухнул на бок, потеряв две лапы…
Осталось два гиганта – и пятьдеcят шагов до них. Бойцы с гранатами, с автоматами, которые теперь можно было использовать только как дубинки, с пистолетами, в которых остались последние патроны, жались к стенам, и в тишине щелкала снайперская винтовка: Дорофея выпрямлялась, делала выстрел, снова склонялась – а над головами ачинали свистеть ответные пули.
– Все, - сипло сказал Вершинин. – Все, полковник, нет больше патроов.
Она покачала головой и с сожалением погладив винтовку как старую подругу, положила ее на землю. Окинула взглядом маленькую армию, прижавшуюся к стенам, и остановила взгляд на Ситникове.