Королева
Шрифт:
Сев на коня, Гарри впервые за много дней почувствовал, что у него отлегло от сердца, хотя он только что узнал о новых опасностях, грозящих его августейшей кузине. Они отправят ее высочеству ключевую подсказку и предостережения. И наконец, умница Сесил проникся к нему таким доверием, что заговорил о чем-то, кроме погоды и овец, крестьянских забот и соколов, хотя даже в беседах на нейтральные темы в его репликах всегда был скрытый смысл. Гарри пришпорил лошадь, чтобы угнаться за спутником.
— Нет, я не могу взять
Кэт и Бланш ушли вниз развешивать по кустам простыни и диванные подушки, чтобы те проветрились.
— Говорю тебе, — продолжала Елизавета, — что сама не раз пожалею об этом, потому что мне будет недоставать твоих чудесных пирогов с голубятиной и карпа под апельсиновым соусом. Но я не могу обидеть леди Корниш, явившись в ее скромный загородный дом со своими поварами.
Женщина склонила покрытую голову, и Елизавета решила, что вопрос исчерпан, но в последнее время она почти не разговаривала с Корой и забыла, какой у нее сильный характер. Сжав белые от муки ладони, кухарка произнесла следующие слова глядя в пол, но в ее голосе по-прежнему звучала сила.
— С тех пор как я к вам пришла, миледи Елизавета, вы ни разу не жаловались на желудок и не боялись отравы. Только не от моей руки. А в такое время…
— Да, в такое время… Но мой ответ «нет». И не перечь мне больше. Однако если меня когда-нибудь призовут ко двору… то есть ко двору моей сестры, — поспешно уточнила принцесса, — даю слово, что возьму тебя с собой, чтобы…
Воздух прорезал женский вопль. Елизавета прижалась спиной к стене и окинула взглядом коридор. Это кричала Би? Бланш, Кэт или даже Мег? Кричали во дворе или в доме?
За принцессой никто не прибегал, и тогда, показав Коре, чтобы та шла следом за ней, Елизавета отважилась пойти по коридору к парадной лестнице, заглядывая по пути в каждую комнату. Странно, но в эту минуту ее преследовало воспоминание о том, как в полночь во дворце Хэмптон-корт ей послышался вопль мачехи Екатерины Говард, обезглавленной много лет назад. Та умоляла мужа-короля о милосердии, просила не отсылать ее, хоть и неверную, в Тауэр. Она голосила, вымаливая у великого Генриха хоть толику сострадания…
У Елизаветы мурашки поползли по коже. Она сбежала по лестнице и обнаружила, что парадная дверь широко открыта, но в прихожей не было ни души.
Сопровождаемая Корой, Елизавета шагнула в сторону и выглянула за порог. Би тащила сэра Томаса за руку через подъездную аллею к лужайке, указывая на что-то пальцем и вопя, будто умалишенная. Несколько конюхов и их помощников выбежали на шум, да так резво, что у них из-под сапог полетел гравий. Елизавета пожалела, что Дженкс еще не вернулся из поездки в Лондон, куда отвозил ее письмо королеве, и Стамфорд, в который делал тайный марш-бросок, чтобы увидеться с Сесилом и ее кузеном Гарри. На этот раз ей придется обойтись без любимого помощника. По крайней мере, как всегда любопытный Нед появился в прихожей
Елизавета с гордым видом вышла за порог. Длинные завитки рыжих волос рассыпались и стали хлестать ее лицо на ветру. Она зажмурилась от яркого солнца. На что они там смотрят? Дай-то Бог, чтобы они не нашли труп в этой в высокой сухой траве, которую в последнее время не позволяли щипать глупым овцам, потому что в таком узком месте те наверняка переломали бы ноги.
Желудок принцессы свернулся в тугой узел. Би закрыла глаза руками, а Поуп, зажимая нос, вглядывался во что-то в танцующей на ветру траве.
— Что случилось? — прорезал воздух ясный голос Елизаветы.
Сначала никто не взглянул в ее сторону. Ветер переменился, и она уловила отвратительный запах. Отмахнувшись от Кэт, которая попыталась втащить ее обратно в дом, принцесса подошла ближе. Она должна была увидеть, что произошло…
Она обошла Поупов и ахнула. Десятки кроликов лежали замертво или бились в конвульсиях у их ног. Блеющая овца стояла на коленях. Видимо, она каким-то образом пробралась сквозь живую изгородь. В первые мгновения ум принцессы не мог охватить представшее перед глазами зрелище. Потом у нее за спиной заговорила Мег:
— Они отравлены… Я видела лисиц, которые точно так же умирали от морозника.
— Неужели? — успел выпалить Нед, но Елизавета подняла руку и заставила его замолчать.
— Отравлены? — взревел сэр Томас, резко повернувшись и смерив Елизавету и кучку ее людей гневным взглядом. — Кому это могло понадобиться?
— Смотрите, — добавила Мег, указывая пальцем, — в траве то тут, то там разбросаны шарики пасты; их-то, скорее всего, лизнули или съели несчастные животные. Шарики, которые скатывала отравительница… или отравитель.
— А нижние листья клевера, которые еще не успел побить мороз, перепачканы какой-то лоснящейся гадостью, — поддержала ее Кэт и нагнулась, указывая на пучок травы, покрывшийся кишащей черной массой муравьев. Елизавете вспомнились раны несчастного Уилла Бентона. Ее чуть не вырвало, но она прикрыла рот рукой и сдержала позыв.
Когда принцессе показалось, что Кэт вознамерилась рассмотреть свою находку поближе, она закричала:
— Не прикасайся! — И дернула служанку за локоть. — Никому нельзя к этому прикасаться. Сэр Томас, распорядитесь, чтобы овцу напоили слабительным, а мертвых кроликов закопайте.
— Здесь я отвечаю за ваше здоровье и безопасность и приказы тоже отдаю я, — раскатистым басом возразил сэр Томас. — Вы, миледи, возвращайтесь в дом и ни о чем не беспокойтесь. Я пришлю людей, которые со всем разберутся, объедут окрестности и опросят селян. Как удачно, что мы завтра же уезжаем в Кент. Верно говорят, нет худа без добра. Но до тех пор, пока мы не будем готовы тронуться в путь, никому из вас, леди, нельзя выходить из дому. Миледи, — теперь он обращался к жене, — проследите, чтобы никто не покидал дом. Никто!