Королева
Шрифт:
— Все это достанется вашей хозяйке… со временем!
Незачем было добавлять: «Если она сделает по-моему!»
Однако зоркого Мелвилла не ослепили побрякушки, пусть самые великолепные. Словно аист, он видел рыбку за милю.
— А это что, мадам?
— Это? — Я деланно рассмеялась. — Так, ничего!
Но прежде чем я успела его остановить. Мелвилл запустил руку в ящик и расхохотался.
— «Портрет моего лорда»? — прочел он в притворном изумлении. — Кто же ваш лорд, госпожа?
Отнекиваться было бесполезно. Собрав
— Да, мадам, лорд Роберт — настоящий красавец, Ваше Величество не зря удостоили его своей близости.
Близости?
Духовной или телесной — на что он намекает?
Как ловко он насмехается — оскорбляет, будто и не оскорбляя!
— Лорд Роберт — мой лорд в той же мере, что и все остальные мои лорды — не более чем ближайший друг и брат!
— И моя королева не станет отнимать у Вашего Величества, — проворковал он, глядя притворно-чистыми, словно вода над галькой, глазами, — человека, которого вы называете братом и ближайшим другом. Она добивается лишь того, что причитается ей по праву.
Ах эти скользкие шотландцы! Мой лорд — вот что ей причитается!
— Так она отвергает лорда Роберта?
Мелвилл вкрадчиво улыбнулся:
— Отнюдь, мадам. Как сестра вашей милости и ближайшая наследница, моя королева не хотела бы огорчать вас своим браком! Но что один мужчина для прекрасной королевы, которую должны осаждать тысячи?
Зеркало, зеркало на стене…
Я не устояла перед искушением.
— Насколько красива ваша королева? Как я?
Он деликатно кашлянул в ладошку.
— Она… — помолчал он, — прекраснейшая королева Шотландии, как вы — прекраснейшая королева Англии.
Хмм.
— Она так же бела лицом?
— Чуть смуглее, мадам, но все равно очень привлекательна.
— Но кто из нас красивее?
Сэр Джеймс привычным жестом отбросил со лба серебристую прядь.
— Сам Парис, — легко отвечал он, — вынесший знаменитый суд трем богиням, встреть он вас и мою хозяйку, не знал бы, какой из королев вручить золотое яблоко.
Хмм!
— Какого она роста? Выше меня?
— О да, мадам.
Наконец-то я заставила его признать за ней недостаток!
— Значит, она чересчур рослая — ведь я не слишком высока и не слишком низка!
— Тем легче вам подобрать мужа себе по росту.
Я покачала головой:
— Я не чувствую склонности к супружеству.
Будь моя воля, я бы осталась как есть — королевой-девственницей. Но если ваша королева, которая могла бы стать моей любезной наследницей, вздумает угрожать мне мужем-иноземцем, придется и мне подумать о браке!
Он рассмеялся неожиданно звучным, сочным смехом:
— О нет, мадам, что бы ни делала моя королева, вы о замужестве не помышляете! Вы слишком горды, чтобы покоряться; вы считаете, что в браке станете всего лишь английской королевой,
Я сверкнула глазами. Он поспешил загладить впечатление:
— Но не тревожьтесь, миледи, моя королева и не думает вам угрожать! Она понимает, чем будет вам обязана, когда вы назовете ее своей наследницей!
Что ж, в этом было свое утешение. Сэр Джеймс обещал, что Мария не выйдет замуж, без моего согласия, если я открыто признаю ее наследницей английского престола. Неплохо — если истинным наследником станет сын Робина! Мы с Марией, почитай, ровесницы. Наверняка я ее переживу, и речь идет о следующем поколении.
Но чтобы она вышла за дона Карлоса, чтобы сын испанца метил на английский престол — нет, это немыслимо! А если она пойдет за Робина…
Поначалу у него глаза полезли на лоб.
— Мадам, вы шутите! — ошарашенно заявил он.
Я взяла его за руку, принялась разглядывать длинные, бледные в зимнем свете пальцы.
— Вы говорите, будто любите меня, а сами отказываете мне в таком пустяке?
Он сглотнул.
— Пустяке? Мадам…
— Робин… — Я приложила палец к его губам. — Я не могу позволить, чтобы королева Шотландская вышла за врага Англии.
Но отдать ей моего лучшего друга? Я отвернулась.
Он расхохотался:
— Я вас раскусил! Моя мудрая госпожа все рассчитала! Покуда мы уютно сидим в Уайтхолле, греемся у огня и смотрим на снег за окном, вы бросаете меня под ноги этой охотнице за мужьями, чтобы отсрочить ее брак с кем-то другим и заставить ее, словно собачонку, бежать за вами в надежде заполучить ваше официальное признание, сделаться вашей признанной наследницей! — Он перевернул мою руку ладонью вверх, поднес к губам. — Поздравляю вас, миледи!
— Все совсем не так! — выговорила я.
— Ну разумеется, не так! — Он улыбнулся во весь рот, словно щука, завидевшая пескаря. — Вы предлагаете меня и таким образом распугиваете других искателей; король, скажем. Испанский поостережется переходить дорогу английской королеве, которой вздумалось посадить на престол своего бесценного фаворита!
Его рука в моей была тепла. Я играла его длинными пальцами, сгибала их, разгибала, гладила каждый в отдельности.
— Вы так полагаете? Значит, вы видите, что я думаю, забочусь о вас.
— О, миледи… — Он погрустнел, стиснул мою руку, прижал к губам. — Поверьте, ваши намерения мне ясны. Вы испытываете мою любовь, словно в тисках — заворачиваете винт, пока не выдавите все чувство до капли. Скажи я «нет» — вы объявите меня недостойным рыцарем, отказавшим даме в ее просьбе, когда ему надлежит быть — как там девиз вашего батюшки? — «COEUR LOYAL» — верным до смерти, пусть это будет смерть моего сердца.. Ответь я радостным согласием: «Да, мадам, сделайте меня королем Шотландским» — где тогда будет моя любовь, мое постоянство? Да я покрою себя вечным позором!