Королева
Шрифт:
Остался лишь один вопрос.
И королева Англии? Насколько далеко простираются ее амбиции?
Через час мы встретились на совете: я, Сесил и горстка поспешно собранных лордов.
Я сама слышала, как срывается и дрожит мой голос:
— Будет ли она силой оспаривать мой трон?
Лорд Бедфорд тряхнул седою гривой и проворчал:
— Теперь в ее распоряжении все французское войско. А с французским гарнизоном, который уже в Шотландии, в распоряжении матери-регентши…
— Мы
— Нападет ли она? И когда?
— Кто знает? — Сесил подался вперед и постучал по столу, требуя внимания:
— Одно очевидно, ваша милость, вам нужно выйти замуж, и без промедления! Покуда вы одиноки и бездетны, ваш трон и наша безопасность висят на волоске — вы даете шотландской королеве прекрасный повод называть себя вашей наследницей.
Теперь все наперебой заговорили о моем браке.
Сесил поднял руку и резко оборвал спор.
— Ее Величество должны сделать выбор, — сказал он почти сердито, — и как можно скорее. Ибо у королевы Шотландской есть другая причина настаивать на своих притязаниях — да, и самая веская из причин!
Я задохнулась:
— Нет! Ведь она же не…
И тут же поняла — да!
— Она будет требовать вашу корону, возможно, даже вторгнется в наши пределы, чтобы завоевать ее не только для себя, но и для своего наследника.
Никто из лордов не шелохнулся.
— Своего наследника? — Я с трудом узнала свой собственный голос.
Сесил яростно кивнул.
— Наши люди донесли, что еще до конца года она произведет на свет мальчишку!
Значит, и в Мариином грязном белье роются, как, я знаю, роются в моем испанские и римские шпионы!
И вновь мучители зажужжали:
— Королева Шотландская беременна?
— А наша королева не замужем!
— Еще до весны…
— Габсбург!
— Эрцгерцог!
— Никаких папистов!..
— Тогда англичанин!..
— Довольно! — завопила я. — Вы разорвете меня в клочья!
— Погодим, милорды, погодим — давайте еще раз соберемся в полдень.
Сесил быстро разогнал всех и приготовился уходить. Но на прощание и он не преминул вонзить мне в сердце кинжал:
— Мой совет, пусть это будет Габсбург, один из эрцгерцогов Священной Римской империи, в противовес Франции. — Он собрал бумаги. — У вас нет друзей, мадам, а кругом враги.
Подумайте о королеве Шотландской!
А я-то считала это игрой, придворным ритуалом, не более? Какая же я дура! Мария Шотландская теперь королева Франции, и к тому же скоро родит? О, Боже, как меня принуждают, как торопят!
Но должна ли я терпеть? Чтобы меня приперли к стенке, выволокли, словно преступницу на казнь?
Нет, я этого не вынесу!
Я не могла ни плакать, ни думать. Вчера я спала плохо, третьего дня тоже.
Я в сердцах расхаживала по комнате, когда вдруг увидела перед собой дверь и, не раздумывая, вышла.
— Парри, за мной!
Как летящий домой голубь, я, сопровождаемая по пятам Парри и ее пажом, мчалась по лабиринту виндзорских комнат, пока не оказалась перед дверью, которую искала.
— Постучите и ждите меня здесь!
— Эй, есть кто?
— Ваше Величество! — Только отличная выучка помешала слуге выразить все изумление, которое он испытал при виде самой королевы, бледной» и дрожащей, у его порога.
— Где твой хозяин?
— Прочь, болван! Иди, оставь нас, я встречу Ее Величество!
Из комнаты выбежал Робин, отмахнулся от служителей, взял меня за руку и провел внутрь.
Захлопывая дверь, он смущенно указал на чулки и рубаху:
— Извините, мадам, я переодевался.
Я, дрожа, сжимала его сильные загорелые пальцы. В зеркале у двери отражались два лица: бледное, измученное страданием, и другое — раскрасневшееся после утренней верховой прогулки. Я не узнавала ни его, ни себя.
Комната была низкая и холодная, сюда никогда не проникал полуденный зной. Если не считать разбросанного в беспорядке снаряжения для верховой езды, стрельбы, псовой и соколиной охоты, в ней почти ничего не было — чисто холостяцкое убежище. На столе у окна тазик, бритва и смятое полотенце — причиндалы ежедневного мужского обряда. Сквозь зеленые стеклышки в небольшом оконном переплете робко заглядывало утреннее солнце.
У камина уютно примостились два или три больших кресла. Робин заботливо усадил меня и опустился рядом на колени. После утреннего туалета у него на лице остались капельки розовой воды, каштановые волосы на висках были влажны и курчавились, словно венчики майорана.
— Ваше Величество, скажите, что привело вас сюда? Что вас тревожит?
И тут меня прорвало. Запинаясь, как последняя дурочка, я выложила:
— Мария Шотландская теперь королева Франции и скоро родит им принца… — Я постаралась взять себя в руки. — Это была игра!
Я считала это игрой! А теперь у меня отнимут… отнимут все! — Я не могла сдержать слез. — О, Господи, Робин, посоветуйте мне, подскажите!
— Госпожа, вы знаете, я всецело принадлежу вам! Приказывайте!
Он опешил — я никогда с ним так не говорила.
Но я уже не могла остановиться:
— Я должна выйти замуж, слышите, должна выйти замуж, против воли! Ради Англии, сказал Сесил, и еще он сказал, что это должен быть Габсбург, ради Европы, он говорит, для равновесия сил… — Слезы злости вновь брызнули из моих глаз. — Значит, теперь я Европа и меня силой отдадут быку?