Королева
Шрифт:
— Уезжаешь? — спросила она, и сердце у нее заныло, поскольку выражение его лица стало виноватым.
— Надо прокатиться на базу, — ответил он. — Может, повидаюсь с Деннисом. Если помнишь, он звонил вчера вечером.
Коди взглянул на нее, и сердце его оборвалось. Она вся была полное смирение, и только в глазах читался упрек. Это чертовски разозлило его: значит, она подозревает его во лжи?! Но почему он должен что-то ей объяснять? В конце концов, это его личное дело! И в то же время его злило то, что она будет вот так вот стоять и не задаст ему ни единого
А потому она стояла и ждала, когда он заговорит сам. Всю свою жизнь она слушала ложь Джонни, и, конечно, ничего страшного с ней не произойдет, если ей солжет еще один мужчина.
Она не стремилась любить этого крепкого темноволосого мужчину, но было уже поздно. Ее сердце прикипело к нему, а сердцу не прикажешь.
— Синоптики снова обещали снег, — сказала она. — Будь осторожнее.
Повернувшись, она вышла из холла, оставив его в луже растаявшего снега.
Вытерев ноги, Коди бросился за ней, не желая таким образом заканчивать разговор. Он догнал ее на пороге кухни.
— Может, тебе что-нибудь привезти? — спросил он. — Если тебе что-то надо… только скажи. К черту стыдливость!
Она улыбнулась, вспомнив, как несколько месяцев назад, когда она стала перечислять ему нужные ей вещи, он настоял, чтобы она сама поехала в город.
— Нет, спасибо, — ответила она. — У меня все есть. Он схватил ее за руку и развернул лицом к себе. Его пристальный взгляд завораживал ее.
— Но если ты что-нибудь захочешь, только скажи, и все будет.
У Квин перехватило дыхание, и она попыталась отвести глаза, но он следил за ней. В его вопросительном взгляде был какой-то скрытый смысл, и она не знала, что ему ответить. Закусив губу, Квин глубоко вздохнула.
— Хотеть и иметь не одно и то же, Коди. Я давно научилась не хотеть того, что не могу иметь.
— Кто сказал, что не можешь? Я что-то не видел, чтобы здесь кто-нибудь тебе в чем-то отказывал. По-моему, только ты и можешь отказать. Или я не прав?! — Коди говорил все громче и громче, пока не сорвался на крик.
— Господи, оставь меня в покое! — взмолилась она, закрывая лицо руками. — Как ты не понимаешь! Я ведь не нарочно. Я не могу позволить, чтобы играли моими чувствами, а потом выбросили как ненужную вещь. Я не могу жить обещаниями.
— Я тоже не могу, дорогая. — Сожалея, что накричал на Квин, Коди привлек ее к себе. — Я просто не знаю, что сделать, чтобы ты мне поверила.
Он нежно поцеловал ее в макушку и выскочил из кухни.
— Я вернусь домой до темноты! — крикнул он. — Будь осторожна!
И взлетел наверх, переодеться. Чуть позже он поехал в Сноу-Гэп по колее от школьного автобуса, оставив Квин наедине с ее страхами.
День не заладился для Коди с самого начала. После разговора с Квин на сердце у него было тяжело, и сейчас, пробираясь по заснеженной дороге, он пожалел, что не остался дома. Не повезло ему и в другом. Его желание перехватить ребят и избавить от утомительной поездки в школьном автобусе оказалось неосуществимым,
По радио в машине слышались только скрип и обрывки слов, и Коди стал крутить ручку приемника, в надежде послушать какую-нибудь приятную музыку, но в горах, да еще при такой погоде, это было маловероятно. И тут он поймал выпуск новостей и ясно расслышал последнюю фразу полицейского сообщения:
«…может быть вооружен и очень опасен».
Он нахмурился, пожалев, что не слышал все с самого начала, и его охватило легкое беспокойство. Правда, напомнив себе, что копы вечно передают плохие новости, он успокоился и выключил приемник, решив, что его это не касается и никоим образом не может быть связано ни с ним самим, ни с его близкими.
По его расчетам, до дома осталось проехать еще миль восемь. Хорошо, что по совету друзей он купил цепи: с ними ехать гораздо легче.
Добравшись до расчищенной части дороги, Коди с удивлением увидел несколько полицейских машин и «скорую помощь». Наверное, дорожная авария, а двориком Патрика Муни, где было полно машин и людей, полиция просто воспользовалась для удобства. Из перекрывавшей дорогу машины вышел полицейский и попросил его остановиться.
— Что случилось? — спросил Коди. — Кто-то попал в аварию?
— Ваше удостоверение личности, — козырнул, не ответив, полицейский.
Коди еще доставал из кармана бумажник, когда к машине подошел Абел Миллер.
— Все в порядке, — бросил он. — Я знаю этого парня. Личность, конечно, сомнительная, но, думаю, его пропустить можно, — пошутил Абел.
Улыбка шерифа была какая-то вымученная.
— Что происходит, Абел? Кто-то попал в аварию?
— Не совсем. — Абел поскреб небритый подбородок: не успел утром даже умыться. — Сегодня рано утром был убит Патрик Муни. Есть все основания полагать, что преступник — тот самый каторжник, который сбежал из Денвера. Псих, из тех, кому нечего терять.
Коди охватила тревога. Он посмотрел на часы, соображая, когда его мальчики должны вернуться из школы, и тут же вспомнил о Квин, которая осталась в доме совсем одна.
— Я, пожалуй, поеду. Надо вернуться домой до темноты.
Абел кивнул:
— Мы сегодня целый день транслируем по радио предупреждение о грозящей опасности. Думаю, в округе знают, что случилось, и приняли необходимые меры… но, к сожалению, за всех поручиться нельзя. Хорошо бы этот сукин сын направился прямиком в горы, избегая людных мест.
Коди рванул машину с места так, что шериф едва успел отскочить в сторону. Предчувствие, которое Боннер весь день пытался подавить, охватило его с новой силой.
— Господи, сделай так, чтобы с ней ничего не случилось! — взмолился он. — Пожалуйста, отведи беду.
Включив дворники, он прибавил газу и сосредоточил все свое внимание на дороге, стараясь не сбиться с пути. Неприятный скрип дворников на обледеневшем стекле и падающий снег словно насмехались над ним, заунывно повторяя: слишком поздно… слишком поздно… слишком поздно…