Королева вампиров
Шрифт:
— А тебе известно, что мой розарий удобрен телами мужчин, покушавшихся на мои деньги? — спросила Лисса.
— Что ж, зато у вас растут прекрасные розы. Не хотите покататься на карусели, миледи? Она как раз останавливается.
— Пожалуй, — согласилась Лисса. — Только не знаю, какую лошадку выбрать.
— Вороную, — сказал он не раздумывая. И она с загадочной улыбкой перепрыгнула через турникет, увлекая Джейкоба за собой. Поставив пакет с покупками на скамейку с двумя лебедями по краям, он взял ее за талию, чтобы подсадить на черную лошадку, вставшую на дыбы.
Лисса продолжала держаться за его плечо.
—
— Любой, — согласился он. — А еще тут есть кинозал. Там показывают культовый фильм про вампиров, «Ночь страха». Если пообещаете, что не будете бросаться ко мне в объятия от ужаса, я вас туда, так и быть, возьму.
Она рассмеялась — и на звук ее смеха к ней повернулись все мужские головы в пределах слышимости. Джейкоб помог ей сесть в седло.
— А вы точно не используете феромоны, миледи? Посмотрите, что творится со всеми парнями вокруг. Их девушкам это вряд ли понравится.
— Может быть, — ответила Лисса и сняла темные очки, прицепив их к карману джинсов. Джейкоб поднял взгляд и обнаружил, что ее зеленые глаза обладают способностью гипнотизировать его, соблазняя. — Мне кажется, ты еще недостаточно без ума от меня, сэр Бродяга.
Возможно, этой ночью для нее все кажется игрой, подумал Джейкоб. Она послушно оделась, как девчонка-подросток, и флиртует с ним, а сама тем временем изобретает следующее испытание его выносливости. А может, она и в самом деле искренне радуется развлечению.
В любом случае он должен быть с ней честен. Он прижался к ней еще крепче.
— Я уже как камень, миледи, и мое сердце едва не взрывается от жара вашей улыбки. Я готов для вас на все, если вы дадите мне эту привилегию. — Он понизил голос. — Если бы вы позволили, я бы затащил вас в темный лес, разложил под собой и трахал бы до тех пор, пока вы не завизжали бы и не вцепились в мою спину своими прекрасными ногтями. Вам потом было бы трудно ходить, несмотря то, что у вампиров все быстро заживает.
Он отодвинулся и сел рядом, на белого единорога. Лисса откинула голову назад, чтобы смотреть на зеркала и изображения херувимов и гоблинов, закружившихся перед глазами вместе с каруселью. Это дало ей время успокоиться после картин, которые слова Джейкоба вызвали в ее сознании, — гораздо более опасных, чем он мог подумать. Когда же она наконец посмотрела на него, это не помогло.
Она видела, что он ее хочет. Это вызывало в ней ответное желание. Ей стало интересно, как бы выглядело его мощное тело верхом на настоящей лошади, из плоти и крови. На это стоило бы посмотреть.
— Ты отлично держишься в седле, — заметила она.
— Я же поединщик, помните? — улыбнулся он.
Она держалась за луку седла, чтобы не упасть, и ее стиснутые пальцы невольно напомнили Джейкобу, как ее рука сжималась на его члене. Сидеть на лошади с подавляемой эрекцией было трудновато.
— Я бы хотела, чтобы ты когда-нибудь показал мне свое мастерство наездника.
Она крепко схватила его за руку и улыбалась все время, пока они катались, а их руки то соединялись в крепком пожатии, то едва соприкасались кончиками пальцев, и снова сжимались, потому что лошадки то вставали на дыбы, то опускались.
Он решил, что она не притворяется, — просто потому, что не хотел, чтобы так было.
Когда карусель остановилась,
Лисса собиралась прекратить свой пост. Она возьмет его сегодня в постель и насытится им. Внимание его синих глаз, ощущение его сильных рук на ее талии говорили о том, что он тоже знает это. И все же она почему-то не торопилась давать ему вторую метку. Она хотела его. В конце концов, он заслужил ее сегодня.
Они зашагали вперед, почти не разговаривая, но она опять обхватила его за талию, прижимаясь к нему, а он положил руку ей на плечи.
— На чертово колесо, миледи? — спросил Джейкоб. — Или тут есть еще что-то, что вы хотите посмотреть?
— Чайную лавку. Там столько запахов… Но… О, посмотри на это.
Она остановилась перед центральным фонтаном. Струи воды взлетали изящными арками и расплескивались по лицам и телам скульптурной группы молодых женщин. Все они держали юбки за подол, приподнимая их и обнажая бедра, и другой рукой отбрасывали мокрые волосы с лица. Лица некоторых были оживленными, как будто они перекликались с подружками, другие выглядели задумчивыми. Там была и собака, которая как будто отряхивалась, и вода из фонтана падала ей на спину, так что капли разлетались в разные стороны, усиливая это впечатление. Ближайшая к ним женщина держала руку так, будто закрывалась от брызг, и смеялась. Одежда облегала тела естественно, без вульгарности. На заднем фоне бассейна была возведена скала, покрытая мхом. С высоты почти в десять футов из невидимого источника струи низвергались вниз. Распылитель тумана у основания скалы создавал облака там, где вода впадала в главный бассейн.
— Я хочу туда, Джейкоб, — Лисса повернулась к нему. — Хочу под водопад.
Он без колебаний перешагнул ограждение и ступил в бассейн, где вода доходила ему почти до колена, а потом подхватил Лиссу на руки.
Она чувствовала, что вода ледяная, разве что чуть нагретая подсветкой скульптурной группы. Джейкоб нес ее мимо статуй, стараясь, чтобы она не задевала их ногами. Лисса вытянула руку, чтобы ощутить воду на ладони, и он подставил ее прямо под падающую струю, как она просила, и ее хлопчатобумажная рубашка тут же промокла. Лисса ухватилась рукой за его шею, и он покружился с ней на руках, зная, что она этого хочет. Ее слуга обладал шестым чувством, он даже не замялся с ответом, когда она задумалась, на какой лошади хочет кататься.
Вода была повсюду, она шумела и сверкала вокруг, и Лиссе это безумно нравилось.
Это было глупо, она понимала, что глупо. Но ее это не остановило. Доверившись Джейкобу, который крепко держал ее, она раскинула руки, собирая магию и позволяя ей стекать с кончиков пальцев. Магия окружала Лиссу, как вода, только мраморный бортик не мог ее сдержать. Магия окутала и обняла молодежь, которая показывала на них с Джейкобом пальцами и смеялась, подходя все ближе к бортику. Они тоже хотели оказаться там. Магия добралась и до взрослых, приостановившихся посмотреть, но те не знали, как реагировать. Возмутиться нарушением правил? Или пожалеть, что они сами уже не способны вести себя так свободно?