Королева вампиров

Хилл Джой У.

— У тебя чудесный член.

Ее голос стал горловым, и она заметила, как его руки напряглись в ответ. Член внутри нее стал еще тверже, заставив ее снова охнуть. Она ощущала, как об ее зад при движениях мягко трутся его яйца. Его ягодицы были плотно стиснуты у нее под пятками. Он уставился ей в лицо, прошелся взглядом по горлу, потом ниже, задержавшись на облепленных мокрым кружевом выпуклостях ее грудей с заострившимися сосками. Потом вниз по животу до влагалища. Кружево трусиков и движение воды мешали ему видеть детали, но ему нравилась и такое, искаженное водой, зрелище.

— Я хочу тебя

трогать, — сказал он, в его голосе слышался рык, ласкающий слух Лиссы. — И ты этого тоже хочешь.

— Не рассказывай мне, чего я хочу, слуга, — небрежно ответила она, хотя сердце билось в ее груди гулкими ударами. — Ты будешь стоять неподвижно, а я буду тебя трахать. Вот и все, что я тебе позволю.

Это было неправильно, она знала, что неправильно. Он пригласил ее в воду. Когда он схватил ее за ступню и угнездился меж ее ног, она смотрела на бусины воды, скатывающиеся по его телу, и ей хотелось перецеловать каждую каплю. Запрокинуть голову и позволить ему губами снять влагу с ее горла. Чтобы он взял ее и снизу и сверху. Но она не могла это сделать. Ей следовало действовать именно так, даже зная, что она не удовлетворяет ни свои, ни его желания. Просто выброс гормонов, и все. Ясная голова важнее всего.

Оргазм подкатывал, низ живота напрягся. Лисса крепко сдавила член Джейкоба, выжимая его своими внутренними мышцами, и услышала, как он выругался.

— Кончай в меня, — приказала она. — Одновременно со мной.

— Нет. Не так.

— Так, как я пожелаю. Ты должен это усвоить. У тебя нет воли. Нет выбора, кроме того, что предоставляю я.

Ощущения захватывали ее. Она хотела намного большего. Но это было все, что она могла получить. С чем могла справиться.

Кульминация была такова, что ей показалось, будто ее грубо спихнули в пропасть. Пустота разверзлась внизу, но Лисса взяла то, что та могла предложить, и потянула за собой Джейкоба, слушая его разочарованное рычание, когда он извергнул семя, дрожа всем телом. Жар его спермы обжег ее, и она стала двигаться на нем жестко и быстро, выводя наружу его оргазм заодно со своим.

Когда она открыла глаза, грудь Джейкоба тяжело вздымалась и опадала, но руки по-прежнему были сцеплены на затылке. Его ответный взгляд обжигал. Он был прекрасен — мощный самец, сдерживаемый лишь ее волей. Она отстранилась, поправила трусики. Подумав о том, что в воде и в ее теле смешиваются их жидкости, она вспыхнула.

— Если не можешь смотреть на меня почтительно, то вообще не будешь смотреть, — резко сказала она. — Опусти взгляд.

— Заставь меня.

Очевидно, она зашла дальше, чем могло вынести его самолюбие. Лисса повернулась к нему спиной и двинулась к краю бассейна. Черт бы его побрал. И Томаса тоже. Черт побери эту пустоту внутри, которая все равно есть, потому что желание удовлетворено лишь физически. Черт бы подрал ее саму за глупость.

— К дьяволу…

Всплеск воды — и Джейкоб бросился к ней, схватил ее за запястье, развернул к себе. Она могла бы воспротивиться, но он обхватил ее за талию и поднял, крепко прижав к себе, чтобы поцеловать, — в чем она отказывала и себе и ему, — и она не стала вырываться. Она повисла в невесомости, пальцы ее ног прикасались к его икрам, он обхватил свободной рукой ее затылок и прижался мокрыми

губами к ее рту, и она ощутила вкус хлорки и мужчины, и прохладная вода из бассейна смешивалась с жаром его рта.

Она не стала его обнимать, раскинув руки на поверхности воды, и Джейкоб удерживал ее на весу, снова направляя ее ляжки вокруг своих бедер, возвращая в то же положение, когда она держалась за него, и его зад был под ее икрами, а пятки прижимались к его ляжкам.

— Держитесь за меня, миледи, — пробормотал он ей в губы. — Я хочу оправдать ваше доверие.

Все это было не то. Ей следовало поставить его на место. Большинство вампиров давало своим слугам время усвоить это и понять, что такие отношения отличаются от тех, что приняты в мире смертных, но Джейкобу в самое ближайшее время предстоит сложное испытание, и он должен научиться этому теперь же. Она должна вдалбливать ему это при каждом удобном случае.

Но вдруг он отчасти прав? Может, ее опасения лишь прикрывают нежелание вновь открыть кому-то свое сердце? Нет ничего запретного в том, чтобы тебе нравился твой слуга, можно даже испытывать к нему желание.

Когда он поднял голову, его внимательный взгляд был таким, как будто он глазами мог потрогать ее, как пальцами, только глубоко под кожей.

— Джейкоб, мы не любовники. И никогда ими не будем. Ты мне служишь. Ты это понимаешь? — Она выдавливала эти слова, тогда как ей хотелось всего лишь, чтобы он опять закрыл ей рот своими губами и проверял языком остроту ее клыков.

— Удовлетворить все ваши прихоти — именно то, что я собираюсь сделать. Это мое единственное желание.

Она бросила на него острый взгляд, но не отпустила его. Вместо этого обвила руками его шею под мокрыми волосами и провела пальцами по стальным канатам его плеч.

— Томас должен был лучше научить тебя.

— Он знал… — Джейкоб замолчал, и Лисса поняла, что он ищет слова, чтобы ответить честно, но не причинив боли. — У нас было очень мало времени, миледи. Он сказал, что научит меня тому, чему успеет.

— Чему-то вроде маникюра, — ее голос даже ей самой показался слишком резким. — Ох, Томас.

— Ухаживать за вами было его главной заботой.

— В отличие от собственной жизни. — Она вонзилась ногтями в его плечи, желая причинить ему боль, чтобы успокоить свою.

— Почему вы отказываете себе в том, чтобы получить удовольствие со мной? — Джейкоб сильнее сжал ее бедра.

Вырвавшись из его рук, она попятилась к краю бассейна и отвернулась, закрывая глаза. Когда его рука тронула ее за талию и обхватила сзади, она замерла. Он прижался щекой к ее виску, и она почувствовала себя в теплых и сильных объятиях. Сейчас в этом не было ничего сексуального.

— Что ты делаешь?

— Утешаю вас, миледи.

Это было очевидно. Но люди никогда не предлагали ей утешения.

Разум приказывал ей покинуть его. Она не могла сохранять душевное равновесие, когда он был так близко. А ведь она командовала армиями. Управляла хозяйствами размером с город. Убивала, когда требовалось убить. Но предательское женское сердце могло сделать ее беззащитной.

— Ты бы не стал служить мне, если бы я была другой, — вдруг сказала она с отчаянием. — Ты вообще не захотел бы со мной быть.