Королева тьмы
Шрифт:
Шаг третий. Параллельно с ограблениями фургонов распустить слух, что принцесса жива и намерена вернуть трон. Пусть народ пораскинет мозгами, свяжет две новости и сделает выводы. Впрочем, Лорелея пока не придумала, кто и как будет распускать этот слух.
Зато придумал Лео. Лорелея со вздохом взглянула на брата. Опять, что ли, до конца дочитывать его светлые мысли?
– Ты прав, Лео, – сказала принцесса.
Габриль и принц обернулись к ней. Дорога петляла теперь меж сосен с пожелтевшими иглами, ноги оскальзывались на гнилой
– Конечно! – с готовностью согласился Лео, однако уточнил: – А в чем я прав?
– Нам нужно как-то назваться. Название – или наши имена – народ будет передавать из уст в уста. Земля должна наполниться слухами о нас.
Лео сверкнул глазами.
– А я что говорю? Кстати, я совсем забыл про Габриля. Это несправедливо. Прости, Габриль. Как тебе такое название – Грозное Трио?
– Да как-то не очень, – поморщилась Лорелея.
– А Победоносное Трио?
– Не пойдет, – сказал Габриль.
– А если назваться Благородными Изгнанниками? Чистая правда, и количество не упомянуто.
– И думать забудь, – в один голос заявили Лорелея и Габриль.
Лео надулся.
– Тогда сами что-нибудь предложите. Критиковать каждый умеет. Вообще не понимаю, как я выжил с вами. У вас воображения ни на грош.
– Мы еще подумаем, Лео, – сказала Лорелея.
– А пока не мешало бы попрактиковать словесные обороты, принятые при дворе, – строго начал Габриль. – Без этого нельзя иметь дело ни с придворными, ни с иноземными правителями и посланниками.
– У меня с дворцовым этикетом порядок, – заявил Лео.
– А я вовсе не тебя имел в виду.
Габриль бросил многозначительный взгляд на Лорелею. Та только фыркнула.
– Этикет – это же так скучно. Вдобавок у меня есть и более важные дела.
– Важнее всего сейчас доказать знати, что ты способна править страной, налаживать новые связи с соседями и поддерживать старые. Что ты не опозоришь наш древний Рэйвенспир.
– Вообще-то я полагала, что свержение Ирины убедит людей в том, что я достойна трона.
Лео усмехнулся.
– Я мог бы говорить за тебя. Я мог бы стать твоими устами и твоим голосом. Расклад такой: есть таинственная мардушка, давшая обет молчания, и есть ее родной брат – глас Рэйвенспира, озвучивающий указы и задающий моду. Помнишь, как в прошлый раз вырядился граф Хорст? Ужас. Извини, отвлекся. Брат королевы, стало быть, озвучивающий указы и убеждающий подданных, что его сестра легко сотрет в порошок всякого, кто дерзнет ослушаться.
Габриль вопросительно взглянул на Лорелею.
– Хорошо, сейчас займусь этикетом.
Лорелея повернулась к хитро улыбавшемуся Лео.
– Как румяна нынче заря! Не иначе, ваше величество поделились с нею свежестью, – высокопарно начал Лео.
– Как это понимать? – фыркнула Лорелея.
– Как изысканный верноподданический комплимент, разумеется! И, чтобы ты знала, изысканные верноподданические комплименты принимают с благосклонным кивком, а не
– Отлично. Сейчас велю Саше поделиться с тобой, гений куртуазности, своей мышью.
Лео с тревогой взглянул на небо, а Лорелея снова фыркнула.
– Хватит дурачиться, занимайтесь как положено, – нахмурился Габриль. Он поднял гнилую ветку и забросил в канаву.
– Давай так. Я – посланник из Акрама. Ну, начинай, – сказал Лео.
– Почему именно ты – посланник?
– Потому что я первый сообразил.
– Ладно. Только в следующий раз я буду играть роль посланника, а ты будешь занимать меня пустопорожним разговором.
– Вот не знал, что принцессы в Рэйвенспире такие неучтивые, – заговорил Лео, искусно имитируя акцент уроженцев Акрама. Он растягивал гласные звуки, резко обрывал согласные. Голос звучал монотонно, усыпляюще. Лорелея никогда не сумела бы это повторить.
Она широко улыбнулась.
– Надеюсь, ваше превосходительство, дорога вас не слишком утомила. Для вас приготовлены покои, я же приму вас после того, как вы вкусите освежающего сна. Можете рассчитывать на мое полное внимание при обсуждении интересов наших государств.
– Так-то лучше, – смягчился Габриль. – А теперь пусть Лео изобразит балаватского купца. Потом займемся изучением обычаев Ллореннаэ.
Миновало несколько часов. Лорелея училась беседовать с королевскими особами, купцами, дворянами. Не был забыт ни один из союзников Рэйвенспира. Под конец даже неугомонный Лео едва ворочал языком.
Они шли полями, где догнивала трава; они видели поредевшие стада тощих овец, явно не способных пережить зиму. В лесах крошились трухлявые деревья, и даже сама земля утратила привычный цвет, как-то поблекла. На пути попадались целые селения-призраки; люди либо откочевали в другие места, либо вымерли. И только на реки не распространялось колдовство Ирины.
Возле очередной заброшенной деревни Габриль предложил сделать привал и перекусить.
Лео достал из мешка последний каравай овсяного хлеба. Лорелея с флягой в руках направилась к дому. Она искала колодец. Проходя мимо усохших розовых кустов, принцесса услышала пронзительный крик, от которого у нее волосы встали дыбом, а в жилах забурлила магическая сила.
Кричали на заднем дворе.
Лорелея бросилась туда, выронив флягу, стиснув пальцы, в кончиках которых клокотала волшебная кровь. Взору принцессы открылась страшная картина: трое малышей, с раздутыми от голода животами, лежали, недвижимые, на холодной земле. Над четвертым ребенком стояла тощая женщина с запавшими щеками. В глазах ее было отчаяние, в руке – окровавленный нож.
Страшная догадка заледенила сердце Лорелеи.
– Остановись! – крикнула она.
Но было поздно. Бледная, как сама Смерть, женщина вонзила нож в грудь белокурой малышки. Хлынула кровь. Руки убийцы тряслись, однако не выпускали ножа.