Королева Семи Палачей

Брайт Владимир

Смышленый пес кивнул в знак согласия.

– …И привыкли полагаться скорее на эмоции, нежели на здравый смысл.

Щеки влиятельного человека, одно только имя которого могло привести в священный трепет практически любого жителя огромной столицы, затряслись еще сильнее. Слишком часто он сам выступал в роли всесильного и ужасного вершителя судеб, чья коротко брошенная фраза могла подарить человеку надежду или низвергнуть его в пропасть отчаяния. И поэтому догадался – смертного приговора не избежать.

– Судя по всему, вы уже поняли то, что не было

произнесено вслух?

– Да, – едва слышно прошептал Темпт.

– Вот и прекрасно. – Было очевидно, что горбун искренне рад. – В определенной недосказанности есть неуловимое очарование, но только не в том случае, когда речь идет о жизни и смерти. И знаете что? – Мерзкий старик резко сменил тему разговора. – Будучи наслышан о вашем тонком, изысканном вкусе, не могу себе отказать в удовольствии сделать вам небольшой презент.

Рука барона быстро метнулась во внутренний карман фрака и вытащила на свет нечто странное.

Только внимательно присмотревшись, похолодевший от ужаса Темпт понял: горбун сжимает двумя пальцами туловище насекомого, отдаленно напоминающего крупную двухвостку.

– Думаю, как художник художника вы меня поймете и по достоинству оцените благородный жест доброй воли.

Господин Темпт не хотел ничего понимать, чувствовать себя художником и находиться в одной комнате с кошмарным бароном. Но был бессилен что-либо предпринять и поэтому стоял с широко распахнутыми от ужаса глазами, зачарованно внимая диким речам сумасшедшего старика.

– Моя несравненная королева, – кивок в сторону невесты-убийцы, – сломает вам позвоночник, чтобы вы не могли двигаться. А чудесная во всех отношениях Ствара, – кончики пальцев барона игриво потрясли гадкое насекомое, – проникнет в вашу печень и начнет медленно пожирать ее, словно червь, грызущий свежее яблоко. Четыре-пять часов диких страданий – и вы спечетесь, словно пресловутый фрукт. – Лицо садиста обезобразила жестокая гримаса, которую только при очень богатом и нездоровом воображении можно было ассоциировать с ласковой улыбкой. – Признайтесь честно, я вас удивил и порадовал?

Если насчет удивления никто не сомневался, то ни о какой радости не могло быть и речи.

Жестокий и беспощадный человек, без малейших колебаний и каких бы то ни было угрызений совести отправивший к палачам не одну сотню ни в чем не повинных узников, лишился дара речи. Он не просто оцепенел от ужаса, он был полностью раздавлен, будучи не в силах даже пошевелиться, не говоря о каких-либо более решительных действиях.

– Если возражений не последовало, будем считать, что джентльмены договорились, – удовлетворенно произнес горбун и, повернувшись к ослепительной невесте, произнес: – Начинайте, дорогая…

Повинуясь приказу своего господина, прекрасное создание сделало два коротких шага и без какого бы то ни было замаха ударило оцепеневшего от ужаса человека в солнечное сплетение.

Как ни странно, боли не было, так же как не последовало и кратковременного удушья, обычно сопутствующего попаданию в эту точку.

Заместитель Ласкового Жу успел

подумать, что никто и никогда не ломает позвоночник ударом в живот, но после того, как его ноги подогнулись, а резко онемевшее тело грузно осело на пол, все-таки изменил свое мнение. Профессионалы высочайшего класса могут поразить врага энергетическим ударом намного сильнее и эффективнее обычного. И для этих виртуозов совершенно не важно, с каким участком тела соприкоснется их кулак. Главное – абсолютно точно представлять, какую область нужно поразить.

«Грамотная, сука, – как-то совершенно отстраненно подумал распластанный на полу Темпт, впадая в состояние не то спокойствия, не то безразличия. – Ее бы в нашу контору – цены бы не было…»

Но девушка не продавалась, поэтому ни о какой цене речи быть не могло.

«А снизу рост горбатого урода кажется не таким уж и маленьким. – Как ни странно, после удара и последующего за ним падения к Темпту вернулось утерянное было самообладание. – И тварь, зажатая в пальцах, заметно увеличилась в размерах. Хотя, скорее всего, это не более чем игра воображения…»

– Оставляю вас наедине с блистательной Стварой, – весело произнес сумасшедший барон, разжимая пальцы.

Извивающаяся в воздухе гадина упала на пол и, быстро перевернувшись со спины на живот, засеменила к неподвижно сидящему человеку.

«Гадалка же предупреждала, чтобы я опасался насекомых, – мелькнула у Темпта запоздалая мысль. – А я, глупец, не поверил и отправил ее к палачу…»

– С удовольствием бы остался и поболтал, но, к великому сожалению, ограничен во времени. – Извиняющийся тон горбуна был не более чем жестокой насмешкой. – Нас ждет увлекательнейший прорыв во дворец, и потому мы вынуждены откланяться. – Нелепое кривляние отвратительного барона выглядело не менее гадко, чем он сам.

Зато его очаровательная спутница попрощалась достойно – присев в глубоком, почтительном реверансе. После чего странная пара развернулась и проследовала к выходу. Впереди уверенно шагал низкорослый горбун, чуть позади шла ослепительная красавица, а замыкала шествие болонка с пошлым розовым бантом.

Обреченный на смерть провожал глазами своих убийц, и, почувствовав это, в самый последний момент собачка обернулась. Взгляды парализованного человека и уставшего от жизни файта встретились, и в голове безжалостного Темпта отчетливо ясно прозвучало прощальное напутствие: «Не сопротивляйся – и тогда Стваре хватит часа, чтобы закончить работу».

«Закончить работу», – невесело усмехнулся человек, ничуть не удивившийся тому, что глупая болонка способна передавать мысли. Точно так же он говорил палачам: «Нужно закончить работу к такому-то сроку». Что означало – продлить агонию жертвы на определенное время.

И вот теперь на собственной шкуре придется испытать, что значит «закончить работу за час».

– Проклятая гадалка, – в сердцах выругался Темпт.

А затем Ствара наконец добралась до своей жертвы и, совершенно того не желая, отомстила за сотни безвинно погибших людей.