Королева пламени
Шрифт:
Бледный и растерянный владыка башни Аль-Бера с трудом поднялся, хрипло прошептал: «Ваше величество!» — и припал губами к ее ладони, не спуская глаз с лица Лирны.
— Мы слышали столько жутких историй. Я рад, что хоть одна из них оказалась лживой, — проговорил он, обернулся и показал на людей за собой, на идущие через холм все новые колонны. — Ваше величество, я отдаю вам армию южного берега. Двадцать тысяч пехоты и конницы готовы идти и умереть по слову их королевы.
На совете Лирне пришлось приказать лорду Аль-Бере не вставать во время доклада. Владыка башни был ранен и крайне
Она знала, что владыка получил свой титул не по знатности, а по заслугам. Он происходил из южного Азраэля и в речи растягивал гласные, как тамошние простолюдины.
— Они послали на юг пять тысяч солдат, большей частью рабов, с тысячу конницы и, конечно, охотников за рабами, — сказал владыка башни. — Пока вести достигли башни, воларцы успели разорить несколько деревень. Я вышел с южной гвардией и ополчением, какое успел собрать, и поймал воларцев, когда они заканчивали разорять пристань Дрейвера в нижнем течении Железноводной. Похоже, они не ожидали настолько быстрого ответа. Это не удивительно. По их мнению, я давно должен был стать трупом.
Аль-Бера вяло улыбнулся.
— Ну, они заплатили за самонадеянность. Нас было почти поровну, дело вышло кровавым — но они заплатили.
— Пленные? — спросил Ваэлин.
— Солдаты-рабы не сдаются, но мы взяли пару кавалеристов и охотников за рабами. Их я отдал освобожденным людям. Наверное, стоило пленных просто повесить, но — кровь за кровь.
— Именно так, милорд, — подтвердила королева. — Пожалуйста, продолжайте.
— С тех пор я собирал и тренировал людей, как мог. Две недели тому пришло известие, что мельденейский флот поднялся по Железноводной, и я решил, что пора выступать на север.
— Вы рассудили правильно, — сказала королева. — Но у нас мало припасов.
— У меня есть припасы, ваше величество. У моей жены связи по обе стороны Эринейского моря. Несколько альпиранских купцов согласились торговать с нами. Их условия оказались не самыми мягкими, и казна башни практически пуста — но, раз уж император снял запрет, купцы решили не упускать возможности подзаработать.
Лирна увидела, как встрепенулся лорд Вернье. Он намеренно держался в тени, разговаривал лишь с королевой и Ваэлином, хотя она ясно дала понять: он — желанный гость на любом совете и волен записывать, что пожелает. Щит после сражения устроил суету вокруг Вернье, объявил его «писцом, убившим генерала» — и покатывался со смеху вместе с командой. А Вернье, казалось, сторонился всего, что могла принести слава героя, хотя усердно просил частной аудиенции.
— Милорд, похоже, ваш император стал лучше относиться к нашему Королевству, — заметила королева в беседе с Вернье.
Хронист поежился под обратившимися на него взглядами лордов и командиров и лишь коротко подтвердил слова королевы:
— Похоже на то, ваше величество.
— Как вы полагаете, он знает о плане воларцев? Быть может, потому император и переменил свое мнение о нас?
— Ваше величество, намерения нашего императора всегда трудно угадать. Но всё, способное нанести вред Воларской империи,
— Мы могли бы отправить посла. Заключить союз, если это возможно, — предложил Ваэлин.
— Все в свое время, милорд, — ответила королева и добавила, обращаясь к Аль-Бере: — Я напишу письмо вашей жене и заверю ее в том, что все долги за покупку снаряжения и продовольствия для армии будут возмещены после окончания войны. А до тех пор она вольна брать займы под любой процент. Половину накопленных ею припасов следует отправить в Алльтор, чтобы прокормить население зимой. Другую половину мы получим, хм, — палец королевы уперся в город на ренфаэльском побережье, — в Варнсклейве, где встретимся с мельденейским флотом через пятнадцать дней. А теперь, милорд, я приказываю вам отдохнуть.
Весь поход в Варнсклейв Лирна ехала каждый день с разными частями войска: то с кумбраэльцами Ривы, то с полком шахтеров из Пределов, то с южной гвардией — и на всех лицах видела изумление и благоговение. А в рядах вольной роты лорда Норты — еще и свирепую верность.
— Ушедшие благословили вас, моя королева! — воскликнул кто-то, когда Лирна ехала рядом с Нортой, — и крик тут же подхватили его собратья.
— Тишина! — рявкнул сержант, атлетического сложения юноша с длинными волосами и мечом, закрепленным на спине в манере Шестого ордена.
— Простите, ваше величество, — сказал лорд Норта, когда его бойцы утихли. — Их и в лучшие времена трудно держать в узде. Тут ведь и не выпорешь никого.
— Конечно же, нет, милорд, — согласилась королева.
Ей казалось очень странным, что почти все утро войско ехало в тишине. Тот мальчишка, сын первого министра, каким помнила Норту Лирна, был неугомонный хвастун, а временами и забияка, скорый на насмешки и на слезы, когда над ним насмехались в ответ. В этом бородатом воине не осталось ничего от прежнего мальчишки. Улыбаясь, Норта смотрел на огромную кошку, вышагивавшую рядом.
— Я хотела вернуть вам все титулы и земли вашего отца, — проговорила королева, когда молчание стало невыносимым. — Но лорд Ваэлин сказал, что вам неинтересны почести.
— Разве они помогли моему отцу? — добродушно, но с тенью горечи в голосе ответил Норта.
— Я не могла повлиять на королевское решение. Но я согласна, что оно было, мягко говоря, прискорбным.
— Я не питаю обиды, ваше величество. Время притупило память о человеке, которого я ненавидел так же, как и любил. В любом случае, без его смерти я не встал бы на путь, приведший меня к жене, детям и дому, чего я отчаянно хотел. А Вера учит нас принимать дарованное судьбой.
— Вы все еще придерживаетесь Веры?
— Я покинул орден, но не Веру. Пусть мой брат и потерял ее где-то в пустыне — моя еще крепка. Хотя жена хочет, чтобы я оставил ее в пользу солнца и луны.
Он тихонько рассмеялся, но в его смехе королева расслышала тоску по дому.
— По правде говоря, мы только из-за этого и ссоримся, — добавил он.
На отдых остановились в полдень. Когда Лирна спешилась, она тут же застыла, встревоженная: из рядов вольной роты к ней кинулась женщина с кинжалами в руках. Меч Илтиса в мгновение ока вылетел из ножен, но женщина не бросилась на королеву, а упала на колени, склонила голову и высоко подняла кинжалы.