Королева пламени
Шрифт:
Альтурк рыкнул, схватился за раненое бедро.
— Вы что, не можете мне позволить хотя бы приличную смерть? — пробурчал он.
Кираль немедленно отвесила ему мощную оплеуху и принялась раздраженно выговаривать на лонакском. Ваэлин плохо знал язык, но несколько раз уловил слово «отец». Альтурк перестал злиться, а Кираль все кипятилась, даже когда отодрала кусок от одежды талессы и занялась перевязкой. Тогда Ваэлин направился туда, где шаман все еще стоял над распростертым красным. Волки уже покончили с остальными. Мудрый Медведь хмурился, тряс головой, но не двигался с места, а по лицу красного, растянутого волками
А, так вот оно, пресловутое умение леденить сердца ужасом. Ваэлин невольно рассмеялся.
— Знаешь, страх на самом деле такая мелочь, — присев на корточки рядом с красным, доверительно сообщил Ваэлин. — Он мой старый приятель.
С тем Ваэлин коротко и сильно ударил красного рукоятью меча в висок. У того закатились глаза. Шаман встряхнулся, пробормотал проклятие на родном языке, присел и приложил ладонь ко лбу красного. Тот вытянулся, жутко застонал и затих.
Ваэлин оставил красного волкам и пошел смотреть, как сентары расправляются с последними куритаями. За спиной горцы нестройно горланили победную песню, наверное, известную всем племенам.
Подошел Лоркан. Его голова была обмотана окровавленной тряпкой.
— Милорд, я чувствую, сейчас подходящий момент попросить об увольнении со службы, — проговорил он. — Что бы там ни думала Кара, я бы не хотел повторять пережитое сегодня.
— Сэр, я принимаю вашу отставку и благодарю за службу, — произнес Ваэлин.
Мишара вдруг зашипела, шерсть на ее загривке вздыбилась, и кошка большими прыжками помчалась в сторону хребта, где осталась ее хозяйка. Ваэлин пересчитал трупы красных. Здесь четверо. И там двое. Но Мирвальд сказала, их семь…
Он побежал к Шраму, прыгнул в седло и, немилосердно пришпоривая, погнал его галопом.
Ваэлин оставил почти загнанного Шрама у подъема на гребень. Наверху висели облака. Они плыли к горе и опускались, обволакивали туманом. Не иначе, работа Кары. Мишара бежала в нескольких ярдах впереди и, когда Ваэлин спешился, исчезла в завесе дождя. Загрохотал гром, сверкнула молния.
Ваэлин вскарабкался наверх и увидел тела воинов Волчьего народа. Похоже, их перебили в считаные секунды. А вот бездыханный, обмякший кот Маркена. Сам Одаренный лежит в нескольких шагах и смотрит в дождь остекленелым взглядом.
Ваэлин заставил себя отвернуться и поспешил на самый верх. Учуял он раньше, чем увидел. В ноздри ударил резкий, липкий запах горелой плоти. Когда Ваэлин поднялся на хребет, он обнаружил там Кару — такую маленькую, бледную, вымокшую до нитки. Она глядела на обугленную, почерневшую, но еще живую тварь неподалеку. Тварь корчилась, из-под гари проглядывали ошметки красных доспехов, вплавившихся в тело.
— Я не увидела, — прошептала Кара. — Мы делились, и я не заметила. Все случилось так быстро…
Из ее носа струилась кровь, дождь размывал ее, уносил, не оставляя следа. Ваэлин коснулся руки Кары и тихо произнес:
— Уже все позади. Все закончилось.
Она моргнула, посмотрела на него и обмякла. Он подхватил ее на руки.
— Молния… я и не знала, что смогу…
— Кара, где госпожа Дарена?
Впереди жалобно завыла Мишара.
— Простите, все
Он усадил ее у скалы и побежал на щемящий душу крик.
Дарена лежала на боку рядом с размытыми остатками костра — того самого, который Ваэлин развел для нее ночью. Не было ни крови, ни заметных ран.
Один из них убивал прикосновением…
Ваэлин опустился на колени рядом с ней, взял ее маленькое, укрытое меховыми шкурами, такое легкое тело на руки, отвел шелковистую прядь с заледеневшего лба.
— Я так хотел вернуться домой с тобой вместе, — сказал Ваэлин.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Рива
Ударилась она сильно, хоть и перекатилась, чтобы смягчить столкновение. В ногах будто разлили огонь. Но Рива мгновенно вскочила и кинулась к ближайшему погонщику. К счастью, обезумевшая от ярости и восторга кровожадная толпа выла и бесновалась так, что погонщик ничего не замечал, пока Рива не оказалась рядом. Он обернулся и получил цепью в лицо, она раздробила зубы, разорвала рот. Погонщик выпустил из рук звериные поводки, булькая и хрипя, завыл, упал на колени.
Трое кинжалозубых, подзуживаемых, подгоняемых к жертвам, ощутили свободу, тут же остановились и развернулись, зашипели на Риву. Она прыгнула к погонщику, выхватила кнут, хлестнула ближайшего зверя. Тот попятился.
Щит и Аллерн, по-прежнему невредимые, стояли в центре арены. Оставшиеся погонщики с ужасом и изумлением глядели на Риву. Первым очнулся Щит. Он прыгнул к ближайшему зверю и рубанул по шее. Два других завыли, ударили лапами, но Щит проворно скользнул назад, хотя и не безнаказанным — на груди появились три длинные параллельные царапины.
Лишившиеся погонщика кинжалозубые кинулись на Риву. Та снова хлестнула кнутом, побежала вперед, перепрыгнула тянущиеся к ней лапы, развернулась и хлестнула кнутом так, что от щелчка покатилось эхо. Звери отпрянули, замерли, а потом, будто беззвучно сговорившись, направились к раненому погонщику. Тот, шатаясь, прижав ладони к лицу, брел к двери на арену. По его рукам сбегала кровь, лилась на песок. Коты синхронно зашипели, кинулись вслед. Один прыгнул, повалил погонщика на песок, остальные схватили за ноги. Огромные клыки с легкостью проткнули плоть, раздробили кости. Крики вскоре утихли, а кинжалозубые занялись едой и перестали обращать на Риву внимание.
Аллерн пытался отогнать тройку своих зверей, тыкал в их сторону копьем. Коты пятились. Побледневший погонщик не торопился науськивать зверей, он не спускал глаз с Ривы. Наконец он бросил цепи и кинулся наутек. До двери ему оставалось всего десять футов, когда град стрел, выпущенных лучниками-варитаями с верхних ярусов, пригвоздил беднягу к песку.
Освободившиеся коты бродили вокруг Аллерна, скалились, наскакивали, махали лапами — выбирали момент, чтобы прыгнуть. Аллерн проворно вертелся, копье так и мелькало. Рива помчалась к ближайшему зверю, ударила, захлестнула ногу, потянула к себе воющего и дергающегося хищника. Аллерн не растерялся и ткнул кинжалозубого в плечо с такой силой, что острие вылезло с другой стороны. Оружие крепко застряло среди мышц и сухожилий. Чертыхаясь, Аллерн потянул за древко. Пара оставшихся зверей подошла ближе, изготовилась броситься на добычу.