Королева мстить желает

Тихая Елена

— Нет, — резко остановила я его. — Во-первых, клятвы. Во-вторых, идти одному в заброшенные, а возможно, и частично разрушенные помещения опасно.

— Хорошо, — кивнул Милон.

— Полагаю, текст клятвы уже есть? — дернул Фрост уголком губ.

— А почему всего этого ты нам раньше не сказала? — возмутился Бабен. — Может быть, я бы и не заболел.

— Мы не можем меня прошлое. Смирись, — произнесла я сквозь зубы. Нет, это ж надо же быть таким! Опять о себе.

— Ты могла предотвратить всё это, — продолжил Бабен.

—

Прекрати. Тебя наказала Богиня, а не… — попытался усмирить его Милон.

— Ты сам виноват. Мы сколько тебя просили успокоиться? — добавил Фрост.

— А как тебя, кстати, зовут? — поинтересовался Милон. И он был первым в этом мире, кому это стало интересным. Остальные (мадам Олорка, Ифор и Ююка) просто приняли, что я иномирянка, и на этом всё. А ведь действительно, никто из них не поинтересовался, как я жила там. Странно?

— Это уже неважно. Меня и здесь-то никто по имени не зовёт. Всё миледи. Если не против, и вы так зовите.

— А если мы захотим звать тебя по имени? Хочешь того или нет, но ты нам жена.

Самый молодой и самый дерзкий? Типа ничего не было, ничего не знаю?

— По имени меня будет называть только мой мужчина. Клятва, господа! — пришлось напомнить.

И вот тут удивил именно Бабен. Он быстро вытащил откуда-то относительно небольшой кинжал и полоснул по ладони, падая на колени. Причём на оба колена, склонив голову. И хотя именно от него я не требовала клятву, принёс её первым именно он. Затем уже Милон и Фрост.

Милон при произнесении клятвы смотрел мне в глаза. Неужели надеется на прощение? Фрост смотрел чётко перед собой. Не думаю, что он что-то видел в тот момент. А вот Бабен смотрел в потолок или обращался к Богине…

Зато я не могла отвести глаз от Фроста. И можете считать меня дурой и всё прочее, но меня невероятно тянуло к этому мужчине. Он даже на одном колене передо мной стоял так, будто находился вровень. Смотря на этот волевой подбородок, я хотела провести по нему пальцами, почувствовать эту лёгкую щетину. И вот откуда такое желание? Никогда не замечала за собой влечения к лёгкой мужской небритости. А тут…

Тот же Милон, более молодой и не травмированный, своей мимишной внешностью не вызывал таких эмоций. Про Бабена вообще ничего не говорю…

17

Не успели мы и шагу ступить на улицу, как почти врезались в спешащего Ифора.

— Миледи, министров определили в камеры, хотя без возмущений не обошлось. Боюсь, что вам придётся как-то обозначить свою…

— Я тебя поняла. Думаю, за меня это сделают короли. Правда? — оглянулась я на них. И как раз успела увидеть, какими подозрительными взглядами наградили Милон и Фрост Ифора. А вот он даже виду не подал.

— Надо подумать, как это сделать… — начал Фрост, явно оценивая потери в статусе.

— Вместе. Просто нужно прийти всем вместе. Тогда и у подданных не будет лишних вопросов.

И вот самый

молодой, а мысль дельная. Просто вместе. Показать, что я не иду в обход королей. Я вместе с ними, и все мои решения поддерживаются ими. Просто и должно быть действенно.

— Да, так и сделаем. Готовы к всеобщему объявлению? — усмехнулась я.

— Смотря о чём, — выдохнул Фрост. Для него явно было тяжело подчиняться женщине. Интересно, как же его развели на должности для родственников? Хотя нет, не надо мне знать такого. Я и так могу предположить, какими способами графиня Цулако добилась своего.

— Объявления о всеобщей изоляции заболевших, конечно. А вы о чём подумали? — улыбнулась я, ожидая реакции, но не дождалась. Фрост отлично держал лицо.

— Это прекрасная идея, но куда мы поселим людей? Если сразу отправим в камеры, это будет несколько подозрительно.

Надо же, Бабен тоже умет думать. О, сколько нам открытий чудных…

— В больницу, — пожал плечами Фрост, — она достаточно большая, находится на обширной территории. Дополнительно можем выделить койки.

— То есть на сапоги солдатам денег нет, а на новые койки есть? — удивилась я. Ну и логика.

— Ну, койки всегда есть. Запас держим для тех же солдат.

— Тогда зачем определять этих в больницу? Сразу в казармы. И койки уже есть, и территория закрытая и охраняемая. А имеющихся солдат по возможности расквартировать по домам. Пусть только на дежурства приходят. Тех, кому негде жить в столице, отправить на границу. Всё равно войны нам не избежать.

— Милон прав. Так и надо сделать. Военная территория требует военных правил, и поэтому у них будут забирать все артефакты, — согласилась я.

— Ага. А ещё лучше сказать, что сама болезнь от них. Чтобы все всё побросали, — усмехнулся Бабен.

— Глупость, — сказала я.

— Не поверят, — одновременно со мной произнёс Фрост.

— А в то, что мы собираем больных в казармах для лечения, поверят?

— Конечно, ведь ты, как первый заболевший и главный рассадник этой гадости, отправишься с ними.

— Не стоит, миледи. Они его раскусят, и всё, — не выдержал Ифор.

— А ты… — выдохнул Бабен злобно.

— А он прав, — вступилась я. — Пусть сидят пока, типа лечатся. У нас и так сразу два фронта намечается.

Не откладывая дело в долгий ящик, Фрост отдал приказания по поводу казармы. Солдаты привыкшие, поэтому сказано — сделано. Пара часов, и часть казармы была очищена. Это местные вояки с радостью разбежались по домам. Основная часть войск, кстати, к этому времени уже была на подходе к границам с Икерией. Так что места было предостаточно.

Также были отдельные указания для дворцовой охраны и лекарей. Им чётко дали понять, что за заболевание, откуда оно взялось и что лечение бесполезно. Последнее специально, чтобы очень дорогие и редкие зелья не вздумали им давать. Лекари кивали, но мне не нравились их взгляды.