Королева морей
Шрифт:
Мать и ей предрекала тот же дар Божий, но Ася боялась верить этому. А мамонька все чаще стала ходить по соседней деревне и лечить скотину, вначале робко и боязливо, затем все больше входя в силу. Соседи вначале сторонились, не доверяли, потом стали бояться, но от добрых услуг не отказывались. Задаривали всем, чем только могли, и в конце концов окрестили колдуньей.
Пришлось и барину Даниле Тюфяеву испытать силу ее рук и глаз. От злой хвори избавила она его, за что он освободил Марфу от оброка и многих повинностей. Мать говаривала, что тот стал бояться ее.
— Как же
Мысли текли тихо и ровно, как и слезы. Девушке вспомнилось, как она без страха подошла к злющей огромной собаке и погладила ее по голове, а та с жалобным повизгиванием вжалась в солому, на которой лежала. Хозяин, приезжий знакомец барина, потом страшно избивал пса, а Асю обозвал плутовкой и со злой усмешкой грозил изловить и подпалить на костре. После этого она долго не решалась отходить далеко от дома.
Да и лошади никогда не пытались причинить ей неприятности, когда она, еще маленькая девочка, играла возле них. Только осторожно переступали с ноги на ногу, косили на нее фиолетовые глаза и прядали ушами.
Все это проносилось в голове Аси, мысли ворочались все легче, воспоминания отдавали теплом и свежестью. Слезы помаленьку высохли, и она погрузилась в сон.
Глава 15
ЗАКОННАЯ ЖЕНА
Прошло несколько дней затворничества, на протяжении которых к Асе изредка заходили старуха в черном и мулла. Они что-то говорили долго и нудно, но Ася ничего не могла понять. Мулла совал ей огромную книгу, тыкал пальцем в непонятную вязь письма, сердился, но втолковать Асе смысл своих требований так и не сумел. Она молчала, разглядывая гостей в пляшущем свете факела.
Сразу после той страшной ночи Ася стала как-то спокойнее, уверенней. Смерть матери, в чем она не сомневалась, ощущение в себе той силы, которая изредка нисходит на избранных, как ей думалось, позволили ей смотреть на мир несколько иными глазами. Она силилась угадать, о чем думают этот нудный мулла и черная старуха. Иногда девушке казалось, что это получается, но уверенности она не чувствовала. Старуха часто зло махала на нее руками, шипела что-то под нос и убегала, сгорбившись. Мулла тряс книгой, ругался и тоже уходил, бормоча молитвы и часто произнося имя аллаха.
По прошествии двух недель Ася стала чуточку разбираться в говоре курдов, она поняла наконец, что ее сватают за вождя, который и выкрал ее из селения. Она за это время так ни разу и не увидела своего похитителя. Видно, по поверьям этих людей, встречи жениха с невестой были запрещены.
Ася опять впала в меланхолию, но мысли ее были уже не отчаянные и безнадежные, а совсем другие. Они не захватывали ее целиком, а плыли поверхностно и не так часто холодили душу. Она уже знала, что может не только узнать мысли людей, но в какой-то мере влиять на их поведение. Пока Ася могла наблюдать это только на своих постоянных посетителях, старухе и мулле, но и
Она горячо молилась, вознося хвалу Господу. Часто ее заставали на коленях, шепчущую молитвы и отвешивающую земные поклоны. Мулла в бешенстве выбегал вон, сыпля на голову неверной проклятия и призывая кару небесную. А Ася продолжала молить:
— Господи, не оставь меня благами своими. Ты уже одарил меня своим вниманием, так не оставляй и дальше! Сохрани и помилуй! Господи!
Ее стали выпускать из темницы, заставив накинуть густую чадру и одеться во все черное. Она оглядывала местность с жадностью обреченной.
Осень брала свое, горы стояли голыми, и с их вершин дули холодные ветры. Дым очагов стлался над крышами селения. Оно состояло из нескольких десятков каменных домов, приземистых и мрачных. Муравьями ползали по склонам отары овец и табуны коней, лохматые собаки носились вокруг, оглашая окрестности хриплым сорванным лаем. Тонкие ниточки троп вились по горным склонам, теряясь вдали, и эти ниточки в одно мгновение приковали все внимание Аси. Она не могла знать, в каком направлении они тянутся и куда приведут, но острое желание вскочить на коня и помчаться по ним возникло сразу же.
Она вместе с другими женщинами ходила с высоким медным кувшином к речке, которая вилась на дне долины, и училась таскать воду плавной подходкой, держа кувшин на плече или на лямках за спиной. Выполняла и другую работу, и с каждым днем обязанностей у нее прибавлялось. И это было приятней, чем сидеть в темной конуре.
Она вслушивалась в звуки незнакомой речи и старалась уловить ее смысл, но больше понимала, заглядывая изредка в глаза спутниц, когда они откидывали край чадры. Ее сторонились, не заговаривали, и это сердило Асю. Она томилась без общения, а черная старуха и мулла осточертели ей смертельно.
Наконец ее посетила статная женщина с гордой осанкой. Они находились в большом помещении, где горело несколько факелов. Оконца были крохотные и мало помогали в освещении комнат.
Женщина заговорила, подкрепляя слова жестами. Ася напряглась, впившись в нее глазами. Женщине под этим взглядом стало не по себе, она заерзала, начала говорить резко, раздраженно, часто отворачивая голову. Ася с радостью заметила неуверенность госпожи и продолжала смотреть на нее. Она почти не понимала слов, но смысл их уловила хорошо.
Женщина сообщала, что через неделю состоится ее свадьба с вождем рода. Асия, как звали ее на местный лад, и как она сама себя теперь называла, должна готовиться к этому событию. Как именно надо готовиться, Асия уже не слушала, погрузившись в тоскливые мысли о том, как бы помешать этой проклятой свадьбе. Она боялась здешних мужчин и не представляла себе свою будущую жизнь в роли жены ненавистного человека.
Потянулись дни, заполненные какими-то обрядами, в смысл которых Асие не хотелось вникать. Она не сопротивлялась, уговаривала себя сохранять спокойствие и выдержку. Что она могла поделать во враждебном мире, одна, без защиты?