Королёва Марго
Шрифт:
– Рентген сделают, вот тогда будет точно, – с переднего сиденья раздался низкий голос фельдшера, – Прыток больно, диагнозы на глаз ставить.
– А тебе лишь бы поворчать. Позоришь меня перед красивой девушкой.
– Поменьше на пациенток заглядывайся, эскулап.
Врачи беззлобно переговаривались. Их голоса успокаивающе действовали на Риту. Только нестерпимо воняло медикаментами, Риту снова затошнило, она закрыла рот рукой. Рвотные позывы подступали и подступали.
Ковалев И. А. подал
– Не стесняйся, давай, легче будет.
Но Рита сдержалась, глубоко задышала, веки её смежились, и она впала в забытье.
Очнулась девушка от тряски, её везли на каталке по коридорам. Двери в палаты открыты, любопытные выглядывают: кого там привезли.
После рентген-кабинета Риту привезли ко врачу.
– Ну, что ж, не все так плохо. Небольшое сотрясение есть, а в целом все в порядке. Что ж Вы, женщина, – врач многозначительно повысил голос на этом слове, – не сказали Игорю Анатольевичу о своей беременности? Он принял Вашу тошноту за ушиб головного мозга.
– Вы сказали беременность? Этого не может быть.
– Ну, знаете ли, милочка! Она мне будет говорить, что может быть, а чего – нет, – усмехнулся доктор. Его усы смешно топорщились и шевелились при разговоре, от чего он напоминал таракана. Рита прыснула, закрыв рот ладошкой, но это не помогло, и она рассмеялась. Смех стал переходить в гомерический хохот, затем в хрип, ей не хватало дыхания, Рита не могла остановиться.
– Ну, ё моё. Валентина Ивановна! Быстрее сюда! У нас тут шок и истерика.
Рите поставили укол. Через несколько минут она начала успокаиваться.
– Извините, ик. Не знаю, что произошло, ик, такое со мной впервые.
– Ничего, здесь и не такое бывает. Попейте водички. Если не поможет, задержите дыхание как можно дольше. Выпрямите диафрагму. Икота быстро пройдёт. Полежите у нас до утра. Если все будет хорошо, завтра пойдёте домой.
– А мои вещи, телефон?
– Это я не знаю, спросите в приёмном покое.
Сумку с телефоном принесли Рите в палату. Кто принёс она уже не видела, задремала.
Все шесть коек были заняты больными. У окна расположилась толстая тётечка с гипсом на ноге. Вся тумбочка у нее заставлена едой. Банки с супом, картошкой, котлеты и сардельки на тарелке, разрезанная пополам луковица, помидоры и огурцы.
Риту снова затошнило при взгляде на еду.
– Она всё время чего-нибудь жуёт, – наклонившись к Рите тихо сказала молодая девчонка, лет шестнадцати.
– Я – Таня. У меня вот, рука, – показала Таня на гипс. – А ты с чем? Гипса не видно, вроде.
– Да у меня всё нормально, завтра домой. Упала просто, думали сотрясение.
– Вот у той тётки, у двери, у неё точно сотрясение, ненормальная какая-то. То песни поёт, то плачет. Говорят, ей муж по черепушке надавал, – хихикнула
– Баб Люся тоже грохнулась, с кровати. Перелом шейки бедра. Сын настоял, чтоб положили в больницу, так-то такие дома лежат, но ему, видать, неохота ухаживать, – продолжала знакомство с соседками по палате Таня. – Теть Галя в погреб полезла, да ступенька обломилась. У неё и рука и нога. Ещё и фингал под глазом. Врет, чай, про погреб. Тоже, наверное, от мужика огребла.
Веселье Тани напрягало Риту. Ей хотелось спать, но надо позвонить сначала.
– Тань, давай попозже поболтаем, позвонить надо срочно.
Таня пожала плечами и отошла к своей койке.
– Наталия Васильевна! Извините, что так Вас подвела. Надеюсь, оборудование на месте, а то увезли меня, я ничего не убрала там.
– Маргариточка! Девочка моя! Не волнуйся. Я вызвала Павлика, мы все сложили, увезли. Все на месте, не переживай. Вот гад какой, уронил тебя и даже не извинился, мне все в подробностях рассказали. Ты лежи сколько надо.
– Да, меня скорее всего завтра домой отправят. Все хорошо у меня. Относительно, конечно, хорошо.
– Всё. Ты на больничном, считай. Отлежись дома недельку-другую.
– Спасибо. Мне как раз и нужно отлежаться.
Рита набрала номер Сергея.
"Абонент временно недоступен".
Куда он пропал? Мама тоже не отвечает.
Рита ещё не определилась, радоваться ей беременности или огорчаться. Ей нужен был совет и поддержка, но телефон молчал.
Пи-и, пи-и…
– Алло, ничего не слышно! – Люба пыталась перекричать громкую музыку.
– Любань, привет! Это Рита. Как дела?
– Ритка! Привет! Подожди, я выйду, а то тут шумно. – звуки музыки постепенно стихают.
– У меня все отлично, тусуюсь на хате с друзьями. Чего это ты вспомнила обо мне, сто лет не звонила? Случилось что?
– Ты Сергея Громова не видела?
– Твоего Серёгу что ли? Нет, давно не видала.
– Звоню-звоню, телефон «вне зоны». Волнуюсь что-то.
– Чего тебе волноваться-то? С тех пор как вы вместе, он нигде не появляется. Может, работает?
– Да, наверное. Извини, что побеспокоила.
– Да все норм! Ладно, побегу, там у меня один чел наклёвывается. Симпотный такой. Боюсь упустить. Чао! Звони, если что.
– Пока.
Рита дала отбой. Что же случилось с Сергеем? Почему молчит мама?
– Алло, Галка, привет! Как поживаешь?
– Привет. Рит, не могу говорить, у меня завтра зачет, готовлюсь. Давай потом.
– Я только спросить хотела, – заспешила Рита, – Ты Серегу не видела моего?
– Рит, ты такая интересная! Я что, по рокерским тусовкам что ли хожу? Я дома не была два месяца уже. Некогда мне. Все, пока.