Королева его сердца

Валентино Донна

Мод явно ошибалась, приняв его удивление за неуверенность:

– Я подумала, если ты будешь носить эту штуку на боку и выглядеть как какой-нибудь бандит, никто нас не тронет.

– Носить на боку? – нахмурился Данте, теперь совершенно уверенный в том, что Мод над ним подшучивает. Перемещение этой громадины и ведение огня из аркебузы требуют семерых солдат, начиная с тех, кто переносит ее с осторожностью няньки, взявшей на руки первенца своего хозяина, и заканчивая наводчиком, попадающим точно в цель и знающим цену каждого выстрела. – А кто

будет помогать мне стрелять из нее?

Его вопрос привел Мод в такую растерянность, как будто Данте попросил помочь ему поднести ложку с супом ко рту.

– Вот так убийца! – Мод сердито нахмурилась, и на ее лице появилось выражение разочарования. – Я была права, когда увидела тебя в первый раз. Единственное, что ты мог бы сделать, чтобы отразить нападение разбойника, это ударить его своей похожей на желудь каской.

– Знаменитым на весь мир убийцей трудно стать, пользуясь огнестрельным оружием. – Данте поборол улыбку, вызванную явным невежеством Мод в военных делах. – Я пустил куда больше крови с помощью простой рапиры. Шпаги, – поправился он, увидев, что ее смутило еще одно новое для нее название оружия.

– О, так, значит, ты знаменитость. Пожалуй, будет лучше, если я куплю тебе шпагу, хотя один Господь знает, как ее найти в Аризоне.

– Я мог бы управиться и с солдатским мечом, – предложил Данте, испытавший облегчение, когда понял, что Мод намерена исполнить свое обещание помочь ему. Но кто же станет носить на боку неуклюжую аркебузу! – Однако предпочел бы, чтобы ты поискала рапиру, если она тебе понравится, Мод. Изящное оружие, с гибким лезвием, которое будет прокалывать насквозь врагов Глорианы.

– Вот это мне приятно слышать, – кивнула Мод. И добавила, окинув его с головы до ног оценивающим взглядом: – Пожалуй, мне придется купить тебе в Уинслоу и кое-что из одежды.

– Почему тебе так не нравится мой костюм?

– Потому что ты выглядишь в нем недостаточно скромно.

Данте вздернул подбородок и бросил на нее один из своих самых сердитых взглядов, от которого даже у взрослых мужчин подгибались колени. Глаза Мод расширились от восхищения:

– О, это просто прекрасно. Теперь мне остается только придумать какой-то предлог для покупки этих вещей, чтобы не вызвать у Глори подозрений. Кстати, мне давно пора идти, пока она не задумалась, почему я задержалась здесь так долго.

– А давай скажем ей, что мы с тобой играли в карты и что все эти вещи ты должна купить мне в счет проигрыша.

Мод хлопнула себя по коленке и усмехнулась:

– Ты начинаешь мне нравиться, Данте.

В ответ он неожиданно широко улыбнулся от удовольствия, что его похвалили.

Она помедлила перед уходом, чтобы энергично потрясти ему руку в подтверждение состоявшейся сделки.

– Ты обеспечишь безопасность Глори, не правда ли?

– О, даю тебе слово.

В отличие от Данте Мод не была так благодушно настроена. Ее беспокоило, смогут ли они придать правдоподобие своим действиям.

– Ладно, эта история с проигрышем объяснит, почему

я покупаю тебе оружие и одежду. Но нам еще остается решить, как сделать так, чтобы она поверила в то, что ты не претендуешь на ее зеркало. Это будет нелегко. Она относится с подозрением ко всем мужчинам.

– Я мог бы сказать, что мне очень понравилось ухаживать за ее лошадьми.

– Кто в это поверит!

– Но они великолепные животные, Мод.

– Они просто невыносимы, и ничего великолепного в них нет. Так вот, она сразу заподозрит, что ты скрываешь правду. Однако я кое-что придумала, и это нас выручит. – Мод подошла к двери, собираясь уходить.

Данте вздохнул, догадываясь, что она собирается сказать нечто нелицеприятное, и сделал знак, чтобы она продолжала.

– Ты мог заметить, что Глори говорит очень хорошим языком.

– Да, я заметил. – Он это больше чем заметил. Ее красноречие и голос, казавшийся ему божественным, вызывали у него горячее желание слушать красавицу еще и еще.

– Ее бабка приехала из Англии. Глори переняла манеру говорить у нее. Я подумала, что могла бы раскрыть ей настоящую причину того, почему ты не хочешь получать плату за работу деньгами, – продолжала Мод.

– Но правда состоит в том, что мне нужно зеркало.

– Да не могу я сказать ей это! Может быть, я могла бы… я могла бы сказать Глори, что ты хочешь учиться у нее разговорному языку.

Она затрепетала, как лань, учуявшая волка.

Все эти английские окончания по-прежнему угнетали его и не оставляли ни у кого сомнений в том, что он был иностранцем. Данте задумался над этим предложением. Действительно, было бы как нельзя лучше, если бы он смог поднатореть в английском таким образом. Он не выглядел бы тогда таким неуклюжим в беседах с Елизаветой. Данте кивнул в знак согласия с задумкой Мод.

С этим верная подруга Глори удалилась.

Данте был рад возможности побыть одному, чтобы под мягкие звуки переступавших по соломе копыт и под шумное дыхание лошадей собраться с мыслями.

Он еще и еще раз возвращался мыслями в убогую гостиную доктора Ди, вспоминая каждую мелочь. Постепенно в его сознании все, что произошло с ним, выстроилось в логическую цепочку. Ему необходимо было все обдумать, как он обычно делал, изучить со всех сторон, предусмотреть все возможные последствия, чтобы не позволить захватить себя врасплох.

В конечном счете зеркало будет принадлежать ему. Это было самое важное, что засело гвоздем в его сознании, – зеркало, а не Глориана. Обладание зеркалом, а не женщиной. Охрана куска старинного хрупкого стекла, а не сиявшего нежной красотой женского тела.

Его лучшим другом должно было стать время. С его помощью он сможет отомстить сующему нос в чужие дела доктору Ди возвращением назад. Эта опасная затея, на участие в которой он согласился, по словам Глорианы, продлится не больше двух недель, а может быть, и меньше. Две недели. Четырнадцать дней. Данте был уверен, что они пролетят как одно мгновение.