Королева его сердца
Шрифт:
Зеркало колдуна. Непохоже на правду, но узнать об этом побольше не помешает.
Несмотря на дурные предчувствия, связанные с зеркалом, она чувствовала себя в долгу перед этой вещью, от которой зависела сама жизнь женщин Карлайлов, зарабатывавших с его помощью свой нелегкий хлеб.
– Это зеркало – настоящая древность. Оно переходило в моей семье от одной женщины к другой на протяжении вот уже трех поколений, – попробовала объяснить Глориана.
– Вы происходите от Ди? – Данте смотрел на нее расширенными глазами, с каким-то суеверным ужасом на лице, свойственным людям, выходящим
Она хотела было обидеться, но не смогла, поскольку мало что поняла из его слов.
– Я никогда не слышала ни о вашей драгоценной Елизавете, ни о докторе Джоне Ди. А моего отца звали Гарри Трэск.
– Ага! Гарри – Генрих – мой учитель английского говорил мне, что эти имена – одно и то же, Елизавета.
– Я же сказала вам, я не Елизавета!
– Прекрасно. Если вы это отрицаете, объясните, как к вам попало зеркало, – резко бросил он.
С какой стати она должна отчитываться о фамильной собственности перед незваным визитером, приколотым ножами к ее стене! Но Глориана всегда была слишком уступчива.
– Моя бабушка купила это зеркало на аукционе в Англии еще до моего рождения. В тысяча восемьсот сорок первом году, – терпеливо начала свой рассказ красавица. – Она пользовалась им для своих представлений и передала его моей матери, а теперь оно принадлежит мне. – В какой-то момент ее пространного объяснения незнакомец смертельно побледнел, так что ей стало не по себе. – Вот и все, – закончила она.
– Когда, вы сказали? Вы имеете в виду тыся… тысяча восемьсот… сорок первый год?
Глориана кивнула:
– Ну да, почти пятьдесят лет назад.
– Почти пятьдесят лет назад?
– Черт возьми, по этому перу на вашем колпаке я должна была сообразить, что вы слишком привередливый тип. – Она подсчитала годы на пальцах. – Сорок семь лет назад, поскольку сейчас идет тысяча восемьсот восемьдесят восьмой.
– Тысяча восемьсот восемьдесят восьмой? – Он походил на попугая, с каким-то кудахтаньем в голосе повторяя каждое сказанное ею слово, или на осла – так он проскрипел слова, обозначавшие год. Да, она вполне могла подумать что-то подобное, судя по тому, с каким тупым упрямством он не желал выходить из своего заблуждения. Это вызвало у нее невольную улыбку, но тут в вагон ворвалась Мод.
– Глори, что происходит?
Мод Мэйлоун умела застывать на месте в любом положении при малейшем признаке опасности, подобно дикой кошке, готовой сорваться в следующий миг, даже если ее тело изогнуто, как на деревянном украшении какого-нибудь судна викингов. Это от хождения по канату, утверждала Мод. Именно так она остановилась сейчас в добрых десяти футах от незнакомца, переводя быстрый взгляд от него на Глори и обратно. Поскольку он по-прежнему стоял с таким ошеломленным видом, словно аршин проглотил, Глори решила объяснить, в чем дело.
– Я подумала, что он пришел наниматься на работу.
– О, я-то знаю, что ты всегда восстанавливаешь
– В других я ножей не метала, – возразила Глори. – Может быть, с этим я действительно перестаралась, но уж больно независимо он себя держал да к тому же по-всякому меня обзывал.
– Гм. – Мод медленно подвинулась ближе и прищурилась.
Глори знала за ней эту привычку. Близорукость всегда хорошо помогала ей на канате, говорила Мод, поскольку она плохо видела то, что было внизу, и поневоле недооценивала опасность. Теперь же она постарела, и зрение ее необъяснимым образом изменилось – близорукая, она превратилась в дальнозоркую и больше не могла ходить по канату, хотя уверяла, что в один прекрасный день ступит на него снова.
– Может быть, ты поступила и правильно. Я никогда раньше его не видела, но мне надоели все эти олухи, желающие получить работу. В поезде целая компания трусливых бездельников. А как его зовут?
– Не знаю.
– Ну а что он умеет делать?
– Об этом я его не спрашивала.
– Мой опыт может смутить многих, – заметил без ложной скромности Данте, метнув на них мрачный взгляд.
– Ну ладно, телись поскорее, – повысила голос Мод. – Говори, кто ты и какую работу выполнял раньше.
– Работу?
– Где ты работал?
Он наморщил лоб, а потом до него дошел смысл вопроса:
– А! Последнее время я служил капитаном гвардии в армии своего отца. И притом очень успешно. Я, Данте Альберто Тревани, завоевал внушающую страх репутацию защитника королевства.
– Да?..
Казалось, он подыскивал нужные слова:
– Ну как убийца.
– О Боже… – еле слышно вздохнула Глориана.
– Он говорит это, чтобы произвести на тебя впечатление, – сказала Мод. – Ты только взгляни – у него даже нет портупеи. Как может он убивать людей – сгибаться в пояснице и сокрушать свои жертвы – с этой заостренной штукой на голове, похожей на перевернутый желудь?
– Это не имеет значения, ему просто нравится присваивать себе умопомрачительные титулы, – заметила Глори. – Он наотрез отказался работать на меня. Назвал меня ведьмой, когда я предложила ему работу.
– Держать себя с тобой по-хозяйски да еще по-всякому обзывать, словно он тебе муж, а не наемный работник! Правильно сделала, что приколола его к стенке. – Мод залилась похотливым смехом, похожим на кудахтанье, и быстро оглядела его с головы до ног. – Впрочем, я бы не столкнула его со своей полки, особенно если бы он сбросил с головы свой желудь и снял металлический нагрудник.
– Мод! – У Глори запылали щеки, но незнакомец с таким элегантно звучавшим именем будто не заметил непристойности слов Мод.
– Вы должны отдать мне это зеркало. – Он сделал движение, чтобы освободиться от ножей, но тут же отказался от этой мысли, услышав треск разрываемой ткани.
– Нет, я ничего не понимаю, – пробормотала Глори.
– Вы же должны отдать мне зеркало, да?
– Я уже сказала – нет!
– Черт с ним, с этим зеркалом. Давай отцепим его от стены, Глори. – Мод потирала руки, и глаза ее засверкали от оживления. – Я невысокая и займусь нижней частью.