Королева двора
Шрифт:
– Ну, простая – не простая, а с таким заданием, думаю, справится. – Вера собрала со стола заполненные карточки и протянула стопку девочке. – Сходи-ка в другое крыло в регистратуру, отнеси и скажи, что доктор Сизова попросила завести на тебя карту. – И тут же, предваряя протесты, объяснила женщине: – Там простые вопросы: имя, фамилия, возраст, она справится. Справишься?
– Да. – Девочка лениво сползла с кушетки и так же неторопливо выплыла из кабинета.
– Но, – попыталась было запротестовать женщина: врач жестом остановила ее. Как только за девочкой закрылась дверь, Вера
– Леш, – обратилась к охраннику, – из моего кабинета сейчас девочка вышла. Видишь ее? Отлично! Поведи ее, пожалуйста, будь другом. Нет, догонять не надо, просто пригляди, чтобы до регистратуры дошла и обратно вернулась. Короче, не дай ускользнуть. Понял? Ну, спасибо тебе, дорогой, с меня причитается, – довольно улыбнулась Вера, отодвинула телефон и тут же, без малейшей паузы не попросила, а потребовала у женщины: – Рассказывайте!
– А что рассказывать-то?
– Все.
– Не знаю, с чего начать. – Женщина продолжала мяться, как плохая актриса перед выступлением. Вера пристально посмотрела на нее и обнаружила, что посетительница довольно молода. Черные круги под глазами и спутанные волосы прибавляли лет, но теперь Вера ясно видела, что кожа лица была еще не тронута морщинами, а губы не потеряли естественный цвет. Лет тридцать, наверное. Молодая няня для подростка. Такой еще самой в чем-то нянька нужна.
– Начните с главного, – предложила Вера, выразительно взглянув на часы. Хождение в регистратуру не могло продолжаться вечно.
– А что главное?
Вера даже задумываться не стала. Уж слишком емкими были слова, прозвучавшие из уст ребенка, как удар хлыста: «Она мне не мама!»
– Где ее мама, наверное.
– Так кто же ее знает! Язык мамой назвать не поворачивается. Может, с Педро в Аргентине, а может, с Ником в Австралии. Она как сбежала десять лет назад с каким-то то ли колумбийцем, то ли непальцем, так о себе знать не давала.
– А отец?
– Муж мой?
«Выходит, это мачеха. Ясное дело, злится из-за полученного к браку довеска».
– Муж работает, – произнесено тоном, призванным моментально дать понять, что мужчина занят важным делом и не собирается распыляться на все остальные житейские проблемы. Что ж, Вера не дура, Вера все понимает.
– Выходит, у Нелли никого нет.
– Как это?! Что вы несете?! Все у нее есть! Школа с французским? Пожалуйста! День рождения в «Рае»? [16] Организуем! Новый I-Phone? На блюдечке. Платье от Диор? На тарелочке. Даже водителя своего захотела! И то наняли.
16
Модный московский клуб, расположенный на территории фабрики «Красный Октябрь».
– Я не говорила, что у нее ничего нет, я сказала, что никого.
– Как же «никого», когда даже водитель – ее личный.
– Действительно! Значит, все прекрасно, вы ни на что не жалуетесь? Девочка одета, обута, ездит с водителем во французскую школу, общается с друзьями, получает удовольствие от жизни, правильно?
– Вы издеваетесь?
«Именно так».
– Отнюдь!
– Она мне все нервы
– Обычная ревность. Это пройдет.
– Допустим. Это действительно ерунда. Даже собаки, и те ревнуют.
Веру покоробило сравнение девочки с собаками, но она промолчала, боясь, что, поправив посетительницу, так и не услышит о цели визита.
– Я на многое закрывала глаза: и на красное вино на свадебном платье, и на опустошенные баночки с косметикой, и даже на соль в чае, но это…
«Добрались, наконец, до главного!»
– …Три недели назад ко мне, как обычно, заглянули подруги. Ну, кофеек, сигареты, немного мартини, вы понимаете?
«Не понимаю!»
– И что сделала эта нахалка? Пришла, уселась за стол, налила себе полный бокал и осушила одним махом.
– И вы ее не остановили?
– Что ж мне с ней, драться?
«Драться! Отнимать! Показывать, что тебе не все равно!»
– Да я как-то подумала, что сейчас ей плохо станет, потом неповадно будет.
– И что же?
– А ничего. Подружки разбежались, а я смотрю: Нелька у дерева два пальца в рот вставила и всю дрянь из себя вычистила без всякой «Скорой».
«Это хорошо. Значит, к выпивке ее не тянет».
– Я пока не вижу проблемы по своей части.
– Так она теперь все время так делает. Только девочки приходят, она тут как тут: стопку хлопнет, а потом песни начинает блатные горланить и гадости им говорить: «Дуры крашеные, сиськи силиконовые, идите отсюда!»
«А девочка-то правдивая и неглупая».
– Сколько ей лет?
– Шестнадцать.
– Я думала, меньше.
– Я тоже так думала, когда замуж шла. Представляла маленького несмышленыша, а получила здоровую гадину.
«Ну, кто из вас гадина – это еще большой вопрос».
– А что вы от меня хотите?
– Как что? Лечения! Вылечите ее!
– От чего? Я не вижу у нее никакой зависимости от алкоголя. Вы же сами говорили: два пальца в рот, и чистый организм.
– Ну да, ну да. – Женщина побарабанила по столу наманикюренными пальчиками. Вера посмотрела на длинные, острые ногти, похожие на коготки готовящегося разорвать добычу хищника, и поняла, что черные круги под глазами – следствие не волнения за девочку бессонными ночами, а неумеренного употребления кофеина с никотином. А волосы – они вовсе не спутаны, а обильно сдобрены специальной пеной, которая должна создавать ощущение художественного беспорядка.
– Я бы посоветовала вам сходить с девочкой к психологу. А еще лучше, если это сделает ваш муж. Ему, честно говоря, следовало бы больше внимания уделять ребенку.
– Мой муж в рекомендациях не нуждается.
– Как угодно. В любом случае здесь вам делать нечего. Наркологической проблемы нет.
Острые коготки скользнули в сумочку и выудили оттуда пухлый конверт.
– Есть, – сказал голос, из которого исчезла вся мнимая нерешительность, и конверт, из которого выглядывали зеленые американские купюры, перекочевал на Верин край стола. – Проблему ведь можно увидеть, если приглядеться. – Тон стал елейным и дружеским. Женщина словно пела: «Доверься мне, на меня можно положиться».