Королев
Шрифт:
– Надо просить КБ подумать о новых скафандрах, – как бы сам себе сказал Королев. – И посоветоваться с психологами. Пора.
– Вы что, хотите следующий эксперимент?.. – крайне удивился Яздовский.
– Нет, не следующий, – ответил Главный. – «Восток» для этих целей не годится. Из него можно только высунуться в открытый космос. Кажется, так намереваются поступить американцы. Это нам ничего не даст. Я думаю о свободном парении за бортом корабля. – Внезапно, оборвав себя, успокоил Яздовского: – Торопиться, конечно, не будем. Но медлить нам тоже негоже.
При очередном вечернем сеансе связи Королев снова вызвал Андрияна
Сергей Павлович думал: "Повторится ли подобное в этот раз? Может, это индивидуальная особенность Титова? В какой мере усиленные тренировки вестибулярного аппарата последующих космонавтов помогают им преодолеть «морскую болезнь»?
– Я – «Заря». Как слышите меня? – начал традиционно С. П. Королев. Услышав негромкий голос Андрияна, спросил о главном: – Как переносите невесомость?
Разумно осторожный космонавт-3 успокоил Сергея Павловича, сообщил ему, что «закончил уже восьмой виток, а неприятных ощущений не наблюдал». А потом добавил:
– Резких движений много не делал, старался все делать плавно. Как учили, «Заря».
– Спасибо, – поблагодарил Королев и добавил, что наблюдает Николаева на экране телевизора. – Вид мне ваш нравится. Желаю вам доброго полета!
Так же успешно провел опыт по свободному плаванию в корабле и космонавт-4 Павел Попович. Это ободрило С. П. Королева. Но осталось все же в душе и небольшое сомнение. Нет, не в технике. В технике и на этот раз Главный конструктор не сомневался. А вот длительная невесомость? Сергей Павлович все время держал в поле зрения данные телеметрии, поступающие из космоса...
Полет кораблей «Восток-3» и «Восток-4» завершился 15 августа. Космическое путешествие Андрияна Николаева продолжалось 96 часов. За это время он облетел Землю 64 раза, пройдя путь, равный 2640 тысячам километров. Павел Попович пробыл в космосе 71 час, 48 раз облетел Землю и налетал около 1980 тысяч километров. Почти трое суток «Восток-3» и «Восток-4» находились в совместном групповом полете. Программа полета, о которой С. П. Королев говорил задолго до организации эксперимента, выполнена полностью.
– Полет космонавта Титова был глубокой пробой. Работа в космосе космонавтов Николаева и Поповича – новый важный шаг вперед, – так С. П. Королев охарактеризовал журналистам пресс-группы космодрома значение законченного эксперимента. – Теперь надо его закрепить и двинуться дальше. Космос нас хорошо принимает, – пошутил он.
А вскоре, в ноябре 1962 года, с космодрома Байконур, как и задумал Совет главных конструкторов, в звездные просторы ушла автоматическая станция «Марс-1».
– Вот мы и начали выполнять свой долг перед своими учителями, – с удовлетворением сказал Главный своим соратникам после старта. – Межпланетным сообщениям уготовано великое будущее.
«Марс» дался нелегко. Проблемы вставали одна за другой. Ракета-носитель могла поднять вес не более тысячи килограммов, а ученым хотелось разместить на борту станции массу всяких приборов.
«Не конкурс же объявлять. Может, снизить вес конструкции самой ракеты?» – размышлял Королев. Собрали проектантов, конструкторов, производственников. Долго спорили, выслушали много различных предложений,
– Тому, кто сэкономит хотя бы один килограмм веса, выплачиваю премию-Большинство отнеслись к этому предложению как к шутке. Заметив это, Сергей Павлович иронически указал начальнику конструкторского отдела, что он не умеет зарабатывать деньги.
– Пойдемте в механический цех к рабочим, я верю в их талант.
Подошли к фрезеровщику, Сергей Павлович попросил его выбрать металл на фланце между отверстиями для болтов.
– Можете сделать?
– Могу, Сергей Павлович.
Тут же на глазах у всех собравшихся фрезеровщик выполнил задание Главного.
Сергей Павлович попросил взвесить стружку – около трех граммов.
– Вот так-то. На граммах можно набрать десяток килограммов. А это все приборы, да не один.
Фрезеровщику выплатили премию, а начальнику отдела Королев приказал выпускать изделие в облегченном виде.
Специалисты понимали, что Королев планирует уже новый полет человека в космос. И в том, что это будет обязательно значительный вклад в науку, никто не сомневался.
А Сергей Павлович для себя уже решил, что в космос пора отправлять экспедицию из трех человек, специалистов в различных областях науки. «Это не моя прихоть, это научная необходимость, техническая тоже. Хорошо бы понаблюдать за работой систем корабля и приборов непосредственно в космосе инженеру, участвующему в создании космической техники. Рассказы космонавтов о встрече с невесомостью – важное подспорье для медиков и биологов. Но лучше, если бы в космос слетал медик и, опираясь на собственный опыт, надлежащим образом проанализировал влиянии космических факторов на членов экипажа. Наиболее подходит для этих целей врач, овладевший профессией космонавта. Кто же возглавит экипаж и сможет управлять кораблем в полете? Этим человеком желательно иметь летчика со знаниями инженера. Пора проектировать новый корабль, чтобы разместить в нем экипаж из трех человек. А может, для этой цели стоит модернизировать „Восток“? У него есть неиспользованные резервы», – рассуждал долгими ночами Сергей Павлович.
Зайдя как-то к проектировщикам, которые находились под его непосредственным руководством, Королев как бы вскользь спросил их:
– Нет ли возможности разместить в спускаемом аппарате тех же размеров, что и у корабля «Восток», двух или даже трех космонавтов?
– Нет, что вы, Сергей Павлович, – почти хором ответили проектанты, – понадобится сразу три катапультируемых кресла. Да нет, просто физически им не хватит места-Сергеи Павлович возражать не стал. Этим разговором он просто хотел дать толчок мыслям и фантазиям проектантов. Сам-то он твердо знал, что катапультно-пара-шютный метод возвращения людей с орбиты годится лишь на первых порах.
Потом Главный еще два-три раза возвращался к этому вопросу, и снова его убеждали, что нет, никак ни двух-, ни трехместный спускаемый аппарат из «Востока» не получается. Но Сергей Павлович не был бы Королевым, если бы отступил от этой задачи.
В феврале 1963 года на одном из совещаний он снова заговорил о многоместном корабле. Как бы ненароком намекнул, что если в космос послать двух-трех человек, то такой экипаж следует составить из представителей разных профессий, включая и инженеров.