Королев
Шрифт:
Наступила пора сделать следующий шаг.
В марте 1962 года С. П. Королев собрал расширенное заседание, посвященное обсуждению программы очередного полета. Большинство ученых, специалистов и космонавтов понимали, что готовящийся эксперимент явится принципиально новым. Но в чем его новизна?
Открывая совещание, Главный конструктор сказал, что опыт, добытый в двух первых полетах в космос с участием присутствующих здесь ученых и специалистов, космонавтов Юрия Гагарина и Германа Титова, позволяет перейти от одиночных путешествий к новым, групповым полетам по орбите.
– Считаю целесообразным запустить поочередно два корабля «Восток-3» и «Восток-4», – предложил С. П. Королев. – Причем вывести их на орбиту
Даже ближайшие сотрудники Главного не ожидали от него предложения столь неожиданного и смелого. В кабинете наступила настороженная тишина. Все замолчали, ждали, что Главный скажет дальше, чем он обоснует необходимость столь крупного шага. Многие мысленно готовились к тому, что третий полет займет двое суток, и тем более совсем не думали об одновременном полете двух кораблей, да еще на близких орбитах.
– Конечно, нужна строгая последовательность и обоснованность каждого нового шага, – не смутившись холодным приемом своего предложения, продолжал Королев. – Но разве мы с вами всему атому уделяем мало сил и времени, тщательно готовя каждый полет?
– Не слишком ли смело? – не выдержал– К. Д. Бу-шуев.
Главный конструктор поднялся из-за стола, окинул взглядом присутствующих, потом остановился и твердо, как о давно решенном, сообщил:
– Мы бы не шли, Константин Давыдович, вперед, если бы не решались на смелые шаги в неизвестное, – и добавил: – Разумеется, каждый такой шаг следует готовить очень продуманно. Во имя чего этот эксперимент, спросите вы? Отвечу: не за горами стыковка двух и больше летательных аппаратов в единый комплекс.
С. П. Королев обстоятельно изложил перед собравшимися цели и задачи предстоящего эксперимента. Первое – отработка техники корабля в условиях многосуточного полета. Второе – отработка всех средств, обеспечивающих выведение второго корабля на орбиту в непосредственную близость к уже летающему «Восто-ку-3». К третьей задаче Главный отнес установление непосредственной радиосвязи между двумя кораблями при полете на различном расстоянии друг от друга.
– Весьма важно наземным службам накопить опыт по управлению полетом сразу двух кораблей, находящихся на близких орбитах. Кроме того, космонавтам во время полета в интересах наблюдения за соседним кораблем, поверхностью Земли, небесными телами надлежит провести многократную ориентацию своих летательных аппаратов с помощью ручного управления. На заранее определенных витках космонавты отсоединятся от привязной системы, удерживающей их в креслах, в свободно поплавают в кабине в пределах часа. Это поможет точнее определить, в какой мере состояние невесомости влияет на ориентацию человека в пространстве, на перемещения и так далее. Командирам полезно обменяться в космосе друг с другом сведениями об обстановке, о работе аппаратуры, сравнить результаты наблюдений. Наступит день, когда в космосе будут летать космические эскадрильи, согласовывая между собой все действия. – Сергей Павлович остановился, внимательно оглядел присутствующих. – Повторяю, не за горами решение и другой важнейшей технической задачи – соединение или стыковка кораблей. Выполнив ее, мы сможем создавать крупные орбитальные станции, которые станут служить для исследовательских целей и одновременно быть своеобразными пристанями космических кораблей. Все это позволит намного раздвинуть границы космоплавания. Одна из ступеней, ведущих к осуществлению этой идеи, – одновременный полет двух кораблей, – закончил свое выступление Главный конструктор.
И опять никто не проронил ни слова.
– Прошу высказывать мнения, – обратился Королев к присутствующим.
– Может быть, не стоит торопиться, Сергей Павлович? Все в мире признали наш космический
– Не имеем права рисковать, но и не имеем права слишком долго ждать, – парировал Сергей Павлович. – Нет ничего страшнее застоя.
– Так-то так, но сразу многосуточный полет – не советую. Нам пока не по силам. Опыт управления полетом из кабины корабля еще недостаточен. Лучше запустить один корабль на несколько суток, – засомневался М. К. Тихонравов.
Сергей Павлович бросил на него быстрый удивленный взгляд.
– Разрешите мне, – слово взял физиолог О. Г. Га-зенко. – Думается, что «сутки» Титова дают нам право сделать и новый шаг. Мы продолжим изучение влияния невесомости на организм человека за время, равное трем-четырем суткам. Получим дополнительные данные, в какой мере это явление воздействует на работоспособность человека. Кроме того, каждый новый полет – это прежде всего иная человеческая индивидуальность. Нам необходим набор статистики в этом плане, чтобы выявить какие-то закономерности. Это крайне необходимо для дальнейшего развития космонавтики, определения методов подготовки космонавтов к жизни и работе вне Земли.
– Я внимательно выслушал все «за» и «против», – заключил Королев. – Сделаем так: прошу представителей «монтекки» и «капулетти» не обнажать шпаг, а сесть за «круглый стол», проработать все варианты. – Взглянув на своего заместителя К. Д. Бушуева, добавил: – За вами, Константин Давыдович, «сбор враждующих» дворов и окончательный вариант будущего эксперимента. Да, кто там у нас наиболее вероятные претенденты на следующий полет?
– Андриян Николаев и Павел Попович, – ответил Е. А. Карпов, руководитель Центра подготовки космонавтов.
– Надо их обязательно послушать. Им лететь. – Королев повернулся в сторону космонавтов, взглянул на них и предложил: – Вот и давайте узнаем их мнение.
Первым поднялся темноголовый, кареглазый капитан, летчик-истребитель, сын крестьянина из Чувашии, лесник по первой профессии Андриян Григорьевич Николаев. Он старше Гагарина на пять, а Титова на шесть лет, и только Павел Попович моложе его на год. Для военных летчиков разница в возрасте в пять-шесть лет – дело немалое.
Многие из присутствующих знали малоразговорчивого летчика как дублера Германа Титова, знали невозмутимый характер Николаева, его любимое выражение: «Главное – спокойствие».
Ученые слышали о таком случае из биографии Ан-дрияна Николаева. Однажды двигатель легкокрылого МИГа, на котором летал Николаев, заглох. Попытка запустить его результатов не дала.
– Немедленно оставить машину! – раздалась команда руководителя полета. В ответ прозвучало:
– Главное – спокойствие.
– Не дотянешь до летной полосы.
– Сажать буду в поле.
И посадил. А через несколько дней молодой летчик получил именные часы. В приказе отмечалось: "За мужество и самообладание при создавшейся в полете сложной воздушной обстановке наградить лейтенанта Николаева Андрияна Григорьевича ценным подарком – наручными часами «Победа».
– Много говорить не люблю и не буду, – чуть окая, сказал летчик. – Задание, если мне доверят участвовать в полете, о котором говорил Сергей Павлович, постараюсь выполнить. Чувствую себя отлично. Подготовлен неплохо.
Сергею Павловичу понравился ответ. Лицо его посветлело. Он взглянул на Поповича – коренастого, светловолосого украинца с голубыми глазами. Весельчак и песенник, трудолюбивый и упорный Попович успел окончить ремесленное училище и получить профессию столяра, потом Магнитогорский индустриальный техникум, стал строителем. Увлекся авиацией, с отличием окончил местный аэроклуб, а затем училище летчиков. Летал на самых современных машинах.