Король
Шрифт:
— Только для таких людей я могу быть королем! — продолжал Отто.
— А что будет с рабыней? — напомнил Ульрих.
Отто посмотрел на рабыню, которая дрожала, опустив голову.
— Иногда, — произнес Отто, обращаясь к девушке, — рабынь приходится долго учить в цепях и веревках, чтобы они знали, кто их господин.
— Да, господин, — прошептала она.
Отто повернулся к Китериксу.
— Как ты думаешь, ты сможешь научить ее?
— Что, господин? — удивился Китерикс.
— Похоже, она больше твоя рабыня, чем моя, — объяснил Отто.
— Моя
Он взглянул на девушку, которая в этот момент подняла голову. В ее глазах блестели слезы. Она улыбнулась и кивнула, сделав легкое, почти незаметное движение головой, такое слабое, что казалось, будто она боится его.
— Я мог бы отдать ее тебе, — продолжал Отто, — но лучше продам.
— Как вам угодно! — воскликнул Китерикс.
— За одну свинью, — пояснил Отто, — я хочу, чтобы она понимала, чего стоит.
— Решено, господин! — обрадовался Китерикс.
— Ступай к нему, рабыня, — приказал Отто.
Ята поспешила подползти к Китериксу и с плачем и смехом выразила ему покорность, а затем, распростершись на животе и придвинувшись к его ногам, покрыла поцелуями сапоги своего господина.
— Я думал, ты ненавидишь меня, — растерянно произнес Китерикс.
— Я всегда любила вас, господин, — произнесла рабыня. — Я всегда хотела принадлежать вам — полностью, безраздельно, как может принадлежать только рабыня. Я всегда хотела быть вашей, не иметь выбора, повиноваться вам совершенно, беспомощно, безвольно, во всем, что бы вы ни захотели. Вот так сильно я люблю вас! Так страстно я хочу быть вашей рабыней! Я должна быть вашей рабыней! Я могу принадлежать только вам! Я всегда хотела быть вашей рабыней, я всегда мечтала об этом — даже тогда, когда была еще девочкой, а вы — мальчиком. Я надеялась, что не только вы будете считать меня вашей рабыней, но и я сама пойму, что я ваша, так, как вы пожелаете, и не просто рабыня, а любимая рабыня! Неважно, будете ли вы презирать меня или пренебрегать мною, господин, я не могу желать ничего иного, кроме как стать вашей беспомощной любящей рабыней!
— Разумеется, ты будешь моей рабыней, — ответил Китерикс.
— Да, господин!
— Только рабыней.
— Если бы мне было позволено иметь свои желания, я не захотела бы ничего иного, господин.
Она дрожала на снегу.
— Простите меня, господин, — испуганно произнесла она.
— Ты Гортанс, — произнес Китерикс, давая ей имя.
— Я — Гортанс, — повторила она. Это имя должно было служить напоминанием, что рабыня некогда звалась Гортанс, хотя теперь это имя принадлежало рабыне и являлось всего-навсего кличкой — такой же, как у свиньи или собаки, которую пожелал назвать так хозяин.
— Много раз мне снилось, что мне принадлежит гордая, надменная Гортанс, — произнес он.
— Теперь она ваша, — ответила рабыня. Склонившись над ней, Китерикс завернул ее в свой плащ и поднял на руки.
— Я отнесу тебя в зал, — сказал он, — и согрею у очага, а потом ты будешь прислуживать мне у моего места за столом.
— Да, господин! — ответила она. Она плакала от радости, целуя его.
— Как
— Как долго я ждала, пока буду принадлежать вам! — воскликнула она.
Китерикс еще сильнее прижал к себе рабыню.
— Как я должен относиться к тебе? — спросил он.
— Помните, что за меня вы заплатили всего одну свинью, господин, — сказала она.
— Хорошо, — кивнул Китерикс. Он повернулся и понес ее в зал.
— Теперь Китерикс готов умереть за тебя, — заметил Ульрих.
Великан огляделся.
— Я бы не отказался от женщины, — сказал он. — Где же рабыни отунгов?
Мужчины смущенно переглядывались.
— Единственная рабыня среди отунгов, — произнес один из них, — это рабыня Китерикса.
— Герулы не позволяют нам иметь рабынь, — добавил другой.
— Это их решение, — продолжил третий, — им нравится насмехаться над нами и унижать нас, считать нас слабыми, отказывать нам в праве повелевать и обладать, в праве проявлять мужество.
— Теперь все будет по-другому, — сказал Отто. — Мужчинам нужны рабыни.
— Рабыням тоже нужны хозяева, господин, — почти неслышно проговорила какая-то женщина.
— В Империи есть множество женщин, — продолжал Отто, — которым нужны сильные господа.
— И не только в Империи, — отозвалась женщина.
— Не смей возбуждаться по примеру ничтожной рабыни, — сердито предупредил ее мужчина.
— Нет, нет, — поспешно ответила женщина.
— Они другие, — объяснил мужчина, — не такие, как вы!
— Конечно! — воскликнула женщина.
— Вы совсем другие.
— Да, да, — торопливо согласилась она.
— Вы горды, благородны и свободны.
— Да, — кивала женщина. — Да.
Великан повернулся к ней, мгновенно охватив взглядом, характерным для мужчины, который умеет обращаться с женщинами. Он решил, что в цепях она будет выглядеть недурно. Она будет усердно целовать и лизать его ноги, стоит один раз поучить ее плетью.
— Думаю, среди вас вскоре будут женщины, — заметил великан. В то время он был уверен, что рабыни с корабля ждут его в Вениции — несколько дней назад они и вправду были еще там.
— Королю нужна королева, — сказал Гартнар и вытолкнул вперед девушку. — Моя дочь, Гертруда, хорошенькая девчонка.
Великан взял девушку за подбородок и взглянул в ее глаза, которые она внезапно отвела. Никогда еще на нее так не смотрели. Но ведь она не была рабыней, ее не выставили на продажу! И уж во всяком случае, она не была на торгах!
— У меня есть племянница, — встрял Гелерих, — из рода Пертинакса, клан Орти.
Вперед вытолкнули еще одну женщину.
— Не надо Орти! — воскликнул Астаракс. — Возьми женщину из клана Ени, ее зовут Уна — из дома Фендаша, или другую, по имени Туза, или Гретхен, из дома Герцауфена. Уна, Туза, Гретхен, выходите вперед!
— Дочери Гундара, Еса и Естрид, настоящие красавицы, — вмешался мужчина из клана Они.
— Где только он их прячет? — рассмеялись мужчины.
— Он не хочет, чтобы герулы узнали о них и обратили в рабство!