Король
Шрифт:
— Что случилось с кланом Элби? — спросил кто-то.
— Что стало с кланом прославленного Гензерикса?
— Выставляйте борца! — потребовал один из воинов.
— Нет, — отказался Ульрих.
— Они трусы! — насмешливо произнес кто-то.
— Не наноси оскорблений, которые можно смыть только кровью, — предупредил Ульрих.
— Простите меня, господин, — быстро произнес тот, кто сказал про трусов.
— Считай, что я ничего не слышал.
— Ничего не было сказано.
— Только
— Какие слова? — переспросил Ульрих.
— Которые вы не слышали, — поспешил сказать человек со шрамом.
— Вопрос уже решен, — подытожил Ульрих.
— Итак, на трон претендуют шесть кланов, — провозгласил Урта. Он огляделся. — Нет ли здесь кланов, согласных уступить?
— Нет, — сказали по очереди все поднявшиеся воины.
— Я призываю вас уступить место добровольно сильнейшему среди вас, — произнес Урта.
— Нет, — оглядевшись, сказал Ролоф.
— Никто никому не будет уступать, — фыркнул Гелерих.
— Если это спор, то пусть его решат мечи, — заключил Валдемар.
— Да! — закричали воины.
— Пусть посмеется сталь!
— Да! — согласно подхватили все. Женщины тихо заплакали.
— Я хочу, чтобы все знали, что в бою могут участвовать только претенденты или их борцы, — объявил Урта.
Мужчины сердито потупились.
— Понятно, — нехотя ответил Валдемар. Другие претенденты пробормотали то же в знак согласия.
Среди их союзников поднялся ропот, они обменивались мрачными, подозрительными взглядами.
— Я подготовил жребий, чтобы решить порядок поединков, — сказал Урта.
— Начинай! — потребовал Ролоф.
— Начинай, — подхватил Валдемар.
— Пришло время тянуть жребий, — объявил Урта.
— Скорее! — крикнул ему Гундар.
— Каждый из вас претендует на долю героя? — спросил Урта, по очереди глядя на всех воинов.
— Да, — сказал Ролоф.
— Да, — сказал Валдемар.
— Да, — сказал Гундар.
— Да, — сказал Гартнар.
— Да, — сказал Гелерих.
— Да, — сказал Астаракс.
— Смотрите, — внезапно с возбуждением и радостью закричал Ульрих, протягивая вперед руку, — вы уже опоздали! Доля досталась не вам!
Ему ответили крики ярости и досады всего зала.
На столе возвышался, расставив ноги, белокурый великан. Огромный меч, достигающий пяти футов в длину, вонзился в тушу кабана. Великан держал обеими руками рукоятку меча, а удар был нанесен с такой силой, что сверкающий конец меча был виден под столом — он прошел тушу насквозь и расщепил доски.
— Убить его! — закричали воины.
— Святотатство! — подхватывали другие.
— Кощунство!
— Как ты осмелился сделать это? — грозно спросил Урта.
— Я голоден, —
— Убить его! — с новой силой завопили вокруг.
Великан высвободил меч, поднял его и тремя ударами отрубил правую ляжку громадной кабаньей туши.
Тем же мечом он отсек кусок горячего мяса, истекающего жиром и кровью.
Оглядевшись, он вонзил в мясо зубы, и кровь с жиром потекли по его лицу.
— Убить его! — бесновались отунги.
— Остальные, конечно, тоже голодны, — спокойно произнес великан.
Отрезав еще один кусок мяса, он протянул его Урте, который поспешно отшатнулся. Великан огляделся.
— Развяжите рабыню, — приказал он.
Один из людей Ульриха склонился над скамьей и освободил запястья и щиколотки Яты. Ремень был обернут несколько раз вокруг ее левой ноги и завязан узлом, напоминая браслет. Рабыня не имела права развязать такой узел без позволения, иначе ее ждала смерть. Так она должна была сама нести свой ремень, что было удобно, когда требовалось наказать или привязать ее, смотря по желанию хозяина.
Великан велел рабыне приблизиться, и когда она смущенно и осторожно подступила поближе, на нее устремились глаза всех отунгов.
Она опустилась на колени перед столом, на котором стоял великан, и тот бросил ей кусок мяса, от которого отказался Урта, указав назад, в сторону Ульриха.
Рабыня поднялась и отнесла мясо Ульриху, положив его на голые доски стола, а потом вернулась к великану и опустилась перед ним на колени.
— В чем дело? — спросил великан, оглядывая отунгов. — Вы никогда не видели, как рабыни прислуживают на пиру?
Ульрих не прикоснулся к мясу, но его глаза блестели, он пристально наблюдал за великаном.
— Женщины из Империи, — продолжал великан, — хорошо умеют прислуживать на пирах.
Вероятно, он вспомнил ужин на Веллмере, на котором прислуживали три женщины из Империи — Флора, Рената и Сеселла. Кроме них, за столом прислуживала и Геруна, но она не была жительницей Империи. Некогда она принадлежала к народу дризриаков, а потом ортунгов, теперь же была домашним животным, рабыней.
— Для кого ты потребовал эту долю? — спросил Урта.
— Для себя самого, — невозмутимо ответил великан.
— По какому праву?
— По праву моего голода.
— Этого недостаточно, — возразил Урта.
— Тогда по праву моего удовольствия.
— Этого тоже слишком мало.
— Значит, по праву моего желания, — с усмешкой отозвался великан.
— Мало!
— По праву моего меча! — наконец воскликнул великан.
— Чей ты борец? — спросил Урта.
— Я буду сражаться сам за себя, — ответил великан.
— Ты не имеешь права претендовать на это мясо, — протестовал Урта.