Король воров

Функе Корнелия

На это Виктор только устало головой покачал.

— Неужели вы до сих пор так и не поняли? — спросил он с плохо скрытым раздражением. — Они потому только и убежали, что вы хотите их разлучить.

— Что это за тон вы себе позволяете? — возмущенно вскинулась Эстер. — Теперь еще окажется, что это мы во всем виноваты!

— Да они же привязаны друг к другу! — воскликнул Виктор. — Ну как вы этого не поймете?

— Мы подарим Бо собаку, — невозмутимо заметил Макс Хартлиб. — Сами увидите, он мгновенно забудет своего старшего брата.

Виктор смотрел на него так, как будто этот огромный мужчина только

что расстегнул рубашку и с улыбкой продемонстрировал ему, что в груди у него нет сердца.

— Ответьте мне на один вопрос, — обратился к нему Виктор. — Вы вообще-то детей любите?

Макс Хартлиб наморщил лоб. За его спиной снег уже обрядил ангелов церкви Сан-Джорджо в белые папахи.

— Детей вообще? Да нет, не особенно. От них много шума, беспорядок, а зачастую и грязь.

Виктор снова принялся разглядывать свои ботинки.

— А кроме того, — продолжил Макс Хартлиб, — они не имеют ни малейшего понятия о том, что в жизни действительно важно.

Виктор кивнул.

— Н-да, — проговорил он медленно. — Даже странно, как это из столь бесполезных существ вырастают потом столь великолепные и благоразумные экземпляры, как вы, верно?

И, повернувшись спиной ко всем великолепным видам, он вышел из этой комнаты в длинный гостиничный коридор. В лифте сердце у него колотилось, как безумное, он и сам не знал почему. Когда он проходил через вестибюль, регистраторша за стойкой ему улыбнулась. А потом снова устремила взгляд в окно, где уже понемногу темнело и все еще падал снег.

Лодочная пристань перед отелем была пуста, словно ледяной ветер вымел ее подчистую. Лишь две закутанные фигуры дожидались у воды следующего катера. Виктор сперва тоже хотел было купить билет, но вдруг раздумал и решил пройтись пешком. Ему нужно время подумать, к тому же прогулка успокоит его бухающее сердце. Кренясь против ветра, он устало двинулся вперед, прошел мимо Дворца дожей, перед которым как раз нехотя зажигались его особенные, розоватые фонари, и тяжело зашагал к площади Сан-Марко, почти безлюдно простиравшейся перед ним в этот сумеречный час. Только голуби все еще были тут как тут, они вальяжно расхаживали между пустыми столиками уличных кафе, склевывая оброненные крошки. «Надо мальчишек предупредить, — думал

Виктор, чувствуя, как ледяные иголки покалывают лицо. — Надо рассказать им, как все обстоит. Что скоро плакаты с их фотографией будут на каждом углу висеть». Ну, а потом? Это что еще за вопросы с подвохом? Откуда ему знать? Он больше ничего не знает. Вот только что холод собачий, это он понимает. «Даже шапку не надел, — ругал он себя. — А до этого кино путь неблизкий. Завтра утром схожу. При свете дня даже скверные вести легче выслушивать». И устало двинулся к дому. Уже у дверей вдруг вспомнил, что ему предстоит еще целую ночь кое за кем следить. Вздыхая, поднялся по лестнице. На чашку кофе время еще есть.

БЕЗ БО

Бухта Сакка делла Мизерикордия врезается в толчею венецианских домов и улиц так, словно море разом откусило здесь кусок берега и проглотило его безвозвратно.

Было без четверти час, когда у последнего моста перед бухтой Моска причалил свою лодку к берегу. Риччио выпрыгнул и привязал канат к одной из деревянных свай, что торчали из воды. Это была бесконечно долгая поездка по каналам, которых

Проспер прежде никогда не видел. В этой — самой северной — части города он до этого побывал лишь однажды. Дома здесь были ничуть не менее старые, чем в древнем сердце Венеции, но не такие роскошные. Как заколдованные, отражались они в волнах, неподвижные и темные.

Их было только трое: Моска, Риччио и он.

Оса приготовила Бо на ужин горячего молока с медом, а тот, ничего не подозревая, радостно выдул аж две кружки. После чего она уютно устроилась с ним на матрасе, обняла и стала читать его любимую книжку: «Владыка Нарнии». Уже на третьей главе Бо сладко засопел и уронил голову Осе на грудь.

После чего Проспер с Риччио и Моской крадучись, на цыпочках тронулись в путь. Оса, помахав им на прощанье, старалась скрыть в глазах тревогу.

— Вы что-нибудь слышите? — Риччио напряженно вглядывался в ночную тьму. В нескольких окнах еще горел свет, отражаясь в воде зыбкими дорожками. При свете луны снег казался сахарной пудрой, которой кто-то обсыпал весь город, словно пирог. Проспер пристально всматривался в черную дорожку канала. Ему казалось, что он слышит лодку, но, быть может, ему это только чудилось от нетерпения. Ида Спавенто должна была приехать на собственной лодке и Сципио привезти.

— Мне кажется, я что-то слышу!

Риччио осторожно забрался обратно в лодку. Моска уперся веслом в деревянную сваю, чтобы лодку не слишком раскачивало.

— Да уж, пора бы им появиться! — прошептал Проспер и посмотрел на часы. — Кто знает, сколько граф захочет ждать, если мы вдруг опоздаем.

Однако теперь звук мотора слышался в ночи все отчетливее. К ним приближалась лодка, гораздо шире и тяжелей, чем их собственная, поблескивая черным лаком, как настоящая гондола. Лодкой правил массивного вида мужчина, а за ним, едва узнаваемая в платке, который она накинула на голову, сидела Ида Спавенто и рядом с ней Сципио.

— Ну наконец-то! — негромко воскликнул Моска, когда лодка поравнялась с ними. — Риччио, отвязывай канат.

Бросив враждебный взгляд в сторону Сципио, Риччио снова выпрыгнул на берег канала.

— Извините, Жако заблудился. Да и Король воров был все, что угодно, только не сама пунктуальность. — Синьора Спавенто выпрямилась и осторожно протянула Просперу тяжелый сверток — крыло льва, завернутое в одеяло и перевязанное кожаным ремешком.

— У отца были гости, деловые партнеры, — оправдывался Сципио. — Было очень трудно незаметно из дома улизнуть.

— Если бы ты не смог, тоже никто бы плакать не стал! — пробормотал Риччио.

Проспер сидел на корме лодки и крепко держал в руках крыло.

— Вам с вашей лодкой будет лучше всего подождать там, где канал впадает в бухту, — посоветовал Моска Иде. — А то если вы в бухту выйдете, граф может вас обнаружить, и все сорвется.

Ида кивнула.

— Да-да, конечно, — сказала она приглушенным голосом. Лицо ее побелело от волнения. — Фотоаппарат мне, к сожалению, пришлось дома оставить, вспышка бы нас выдала, но зато вот это, — она извлекла из-под пальто полевой бинокль, — наверняка очень нам пригодится. И у меня есть еще одно предложение. — Она бросила взгляд на старую деревянную лодку Моски. — Если граф после обмена направится в лагуну, преследовать его лучше будет на моей лодке.