Король воров
Шрифт:
— Никуда я не пойду, — сказал наконец Сципио. Он вдруг почти совсем охрип. — Никогда, никогда больше я домой не вернусь. Это все в прошлом. Они мне не нужны. Их все равно никогда нету. А когда они есть, они обходятся со мной, как с назойливой домашней мартышкой. И если эта карусель и вправду есть, то я вскочу на нее раньше графа и не слезу, пока не стану на целую голову выше отца и пока у меня борода не вырастет. Если вы не хотите в этой сделке участвовать, значит, я заключу ее один, и я отыщу карусель, и никто больше не посмеет обращаться со мной как с непослушной, плохо выдрессированной
После этой тирады повисла такая тишина, что все вздрогнули, когда где-то в саду вдруг мяукнула кошка.
— По-моему, нам надо принять предложение синьоры Спавенто, — нарушила наконец Оса эту тишину. — И забыть про все наши раздоры, покуда мы не вручим графу крыло и не получим от него деньги. В конце концов, у нас и без того забот хватает, зачем же еще и друг другу жизнь портить, верно? — И она покосилась на Проспера и Бо. — Ну, есть кто-нибудь, кто против этой сделки?
Все молчали.
— Тогда решено, — сказала Оса. — Сделка заключена, синьора Спавенто.
Над крышами города уже серело утро, когда ребята вышли из дома Иды Спавенто. Сципио безмолвно присоединился к остальным, хотя всю долгую дорогу до звездной обители Риччио и Моска не обменялись с ним ни единым словом. А Риччио иногда так враждебно на Сципио оборачивался, что Проспер как бы невзначай старался оказаться между ними. Крыло они оставили у Иды Спавенто, она обещала принести его им только в тот день, когда они должны будут встретиться с графом. — Если, конечно, до этого еще какие-нибудь воры в мой дом не залезут и его не стащат, — пошутила она на прощанье.
ЛГУНИШКА СЦИПИО
Бо засыпал на ходу, так что вторую половину пути Просперу пришлось нести его на спине, но когда они, усталые, едва ноги волоча, добрались наконец до своего кинотеатра, Бо успел выспаться и уже снова был весел и бодр. А раз так, именно ему поручили изловить графскую голубку.
Сияя от счастья, он встал под корзинкой, набрал полную пригоршню зерен и вытянул руку в точности так же, как на площади Святого Марка научил его Виктор. Голубка, склонив голову набок, некоторое время недоверчиво на него смотрела, но потом вспорхнула и спикировала прямо ему на локоть. Бо, хихикая, втянул голову в плечи, когда голубка по его руке, как по насесту, стала перебираться поближе к еде. И пока она лихорадочно выклевывала зерна у него между пальцев, он осторожно дошел с ней до запасного выхода.
— Иди с ней на канал, Бо, — прошептал Моска, открывая ему дверь.
На улице между тем уже наступило утро, светлое и холодное. Голубка нахохлилась и растерянно заморгала, когда Бо вышел с ней под открытое небо. В тесном пространстве между домами она сидела на руке смирно, плотно сложив крылья. И лишь внизу, на берегу канала, когда порыв ветра встопорщил ей перья, она встрепенулась и взмыла в воздух. И сразу же стала удаляться в бескрайность утреннего неба, почти такого же серого, как ее оперение, и улетала все быстрей и быстрей, покуда крохотной точкой не исчезла где-то на горизонте за фабричными трубами.
— Когда теперь мы должны получить у Барбароссы
— Голуби способны пролететь за день сотни километров, — возразил Сципио. — Так что к вечеру она запросто может быть уже в Лондоне или в Париже. — И, видя, что Оса смотрит на него недоверчиво, добавил: — Я сам читал. — Но совсем не тем заносчивым, высокомерным тоном, каким прежде говорил, а скорее смущенно, почти извиняясь.
— Не очень-то верится, чтобы граф наш прямо в Париже жил, — пренебрежительно бросил Риччио. — Ну да все равно. Голубка отправилась восвояси, и тебе тоже пора домой проваливать.
Сципио вздрогнул. Ища поддержки, он глянул на Проспера, но тот отвел глаза. И он тоже не мог забыть, как повел себя Сципио, когда все они толклись у парадного подъезда его родительского дворца. Видимо, Сципио угадал его мысли и отвернулся. А ни от кого больше он, казалось, помощи уже и не ждет. Бо делал вид, будто вообще ссоры не замечает, и сосредоточенно кормил своих котят.
Оса тоже не поднимала глаз, будто и ей на Сципио смотреть не хочется.
— Риччио прав, Сцип, — сказала она, пристально изучая собственные ногти. — Тебе домой надо. Не можем мы допустить, чтобы твой отец весь город на уши поставил из-за того, что у него сын пропал. Сам подумай, сколько времени ему понадобится, чтобы про свое старое кино вспомнить? И уж тогда половина всей полиции Венеции через десять минут будет здесь в двери ломиться. А у нас и без того неприятностей хватает.
Лицо Сципио разом окаменело, и Проспер увидел, как он становится прежним, упрямым и высокомерным Сципио, умеющим постоять за себя, не смущаясь числом противников.
— Ах, вот как, — проговорил он, скрещивая руки на груди. — Проспера и Бо вы не выбрасываете, хотя только благодаря им этот детектив здесь объявился. Зато мне, конечно, остаться нельзя, хотя именно я показал вам это убежище, хотя я всем вас снабжал — и деньгами, и теплой одеждой. Даже матрасы вам привез на дырявой посудине Моски, я чуть не утонул на ней. Одеяла вам раздобыл и печки, когда тут холодно стало. А думаете, легко было у родителей все эти безделушки красть?
— Ну, ясное дело, легко. — Моска не спускал со Сципио холодного насмешливого взгляда. — Они небось горничную заподозрили, или кухарку, или еще кого-нибудь из вашей бесчисленной челяди.
На это Сципио ничего не ответил. Он вдруг покраснел как рак.
— Каюк, — проговорил Риччио. — Прямое попадание.
— Они заподозрили кого-то другого? — Оса смотрела на Сципио с неприкрытым ужасом.
Сципио застегнул сюртук до самой шеи.
— Няню мою!
— Ну? Ты хотя бы за нее вступился?
— Да как?! — Сципио метнул в потрясенную Осу яростный взгляд. — Чтобы отец в интернат меня отправил, да? Думаете, мне у них лучше живется, чем в сиротском приюте? Вы отца моего не знаете! Да он за одну украденную запонку заставил бы меня с табличкой на шее бегать, на которой будет написано: «Я жалкий мелкий воришка! »