Король воронов
Шрифт:
– Впрочем, это относится к Блу, – заметила Орла.
Мора агрессивно перекладывала карты.
– Это еще не гарантия безопасности. Бывает судьба страшнее, чем смерть.
– Давайте тасовать, – сказала Джими.
Каждая женщина поднесла колоду Таро к сердцу, потом перетасовала ее и наугад вытащила одну карту. И выложила на стол рубашкой вниз.
Таро – глубоко личная штука, и узор на каждой колоде отражал характер женщины, которая ей владела. У Моры были сплошь темные линии и простые цвета, одновременно небрежные и похожие на детский рисунок. Колода Каллы была роскошной, перенасыщенной,
Все ясновидящие достали пять разных версий Башни. Вариант Каллы, возможно, наилучшим способом отражал значение этой карты. В башню с надписью «постоянство» ударяла молния, башня горела, и на нее нападали змеи, похожие на коралловых аспидов. Женщина в окне переживала все последствия удара молнии. Какого-то мужчину сбросили с верхнего парапета, а может быть, он прыгнул сам. В любом случае он тоже горел, и за ним летела змея.
– То есть мы все умрем, если только не примем меры, – сказала Калла.
Гвенллиан произнесла:
– Owynus dei gratia Princeps Waliae, ла-ла-ла, Princeps Waliae, ла-ла-ла…
Издав короткий стон, Артемус попытался встать. Мора успокаивающе накрыла его ладонь своей.
– Мы все умрем, – повторила она. – Рано или поздно. Давайте не паниковать.
Калла не сводила глаз с Артемуса.
– Паникует только один из нас.
Джими передала по кругу бутылку с виски.
– Надо найти какое-то решение, дорогие. Как будем его искать?
Все женщины посмотрели на темную гадальную миску. В ней не было ничего особенно примечательного – просто стеклянная миска за одиннадцать долларов, купленная в одном из тех магазинчиков, где продаются кошачий корм, мульча и бытовая техника со скидкой. Налитый в нее клюквенно-виноградный сок не имел никаких волшебных свойств. Но тем не менее в этой миске было нечто зловещее. Жидкость как будто слегка беспокоилась. Она отражала только темный потолок, но, казалось, хотела показать нечто большее. Гадальная миска содержала разные возможности, и не все они были приятными.
(Одна из возможностей: использовать отражение, чтобы отделить собственную душу от тела, и в итоге умереть.)
Хотя именно Мора принесла в комнату миску, теперь она ее отодвинула.
– Давайте сделаем расклад на всю жизнь, – предложила Орла и щелкнула жвачкой.
– Ой нет, – сказала Калла.
– Для всех нас? – спросила Мора, как будто ничего не слышала. – Наша жизнь как единое целое?
Орла помахала рукой, указав на все колоды, и ее огромные деревянные браслеты удовлетворенно застучали друг о друга.
– Мне нравится, – сказала Мора.
Калла и Джими вздохнули.
Обычно для предсказания требовалась лишь некоторая часть из семидесяти восьми карт, составлявших колоду. Три. Десять. Возможно, еще одна или две дополнительно, если нужно было что-то прояснить. Предназначенное для каждой карты место содержало вопрос: каково состояние твоего подсознания?
Семьдесят восемь карт – это уйма вопросов и ответов.
Особенно если умножить на пять.
Калла и Джими опять вздохнули, но принялись тасовать. Мора сказала правду: вопросов скопилось много. И им было нужно получить много ответов.
Женщины, как одна, перестали тасовать карты, закрыли глаза и поднесли колоды к груди, сосредоточившись лишь друг на друге и на том, каким образом переплелись их жизни. Свечи мерцали. Позади статуэток богинь играли тени – длинные, короткие, снова длинные. Гвенллиан напевала под нос, и Джими вскоре последовала ее примеру.
Только Артемус, нахмурившись, сидел отдельно.
Но женщины включили его, когда принялись выкладывать карты. Сначала они изобразили мощный ствол, в процессе шепотом называя друг другу позиции и значения. Затем принялись выкладывать ветви, которые указывали на Артемуса, на Джими, на Орлу. Затем корни, которые вели к Калле, Море, Гвенллиан. Они стукались головами, и клали карты одну поверх другой, и смеялись, когда сталкивались, и ахали, увидев результат.
Постепенно появилась история. Она повествовала о людях – о тех, которых они изменили и которые изменили их. Сюжет включал все пикантные моменты: когда Мора влюбилась в Артемуса, когда Джими ударила Каллу, когда Орла втайне опустошила общий счет в банке, чтобы создать вебсайт, который пока так и не принес дохода, когда Блу убежала из дома и ее притащили обратно полицейские, когда умерла Персефона…
Ветвь, которая вела к Артемусу, была мрачной и гнилой, испещренной мечами и страхом. Заключенная в ней тьма текла обратно к стволу, соединяясь с какой-то жутью, истлевающей в корне, который принадлежал Гвенллиан. Было очевидно, что эта тьма убьет их всех, если они ничего не сделают, хотя никто не понимал, что конкретно она собой представляла. Зрение присутствующих женщин не могло проникнуть в область непосредственно над силовой линией, а тьма сосредотачивалась там.
Впрочем, разрешение проблемы лежало вне силовой линии. Оно было многогранным, неопределенным, трудным. Но основная идея была ясна.
– Им придется действовать заодно? – недоверчиво спросила Калла.
– Так говорят карты, – ответила Мора.
Джими потянулась за бутылкой виски, но та уже опустела.
– А мы не можем сами об этом позаботиться?
– Мы просто люди, – сказала Мора. – Обычные люди. А они особенные. Адам связан с силовой линией. Ронан – сновидец. Блу усиливает их всех.
– Золотой мальчик – просто человек, – заметила Орла.
– Да, и ему предстоит умереть.
Женщины вновь обозрели карты.
– Это значит, что она еще жива? – спросила Мора, постучав по одной из карт – Королеве Мечей.
– Возможно, – буркнула Калла.
– Это значит, что она скоро уйдет? – спросила Орла, постучав по другой карте. Имелась в виду другая «она».
– Возможно, – со вздохом сказала Мора.
– Это значит, что она вернется? – спросила Калла, указав на третью карту. Имелась в виду третья «она».
– Возможно! – воскликнула Гвенллиан и выскочила из-за стола.
Она принялась кружиться, воздев руки в воздух.