Король воронов
Шрифт:
– Да, – настаивал он, хотя она не возражала. – Я видел кошмар, и в нем что-то было не как всегда.
Блу быстро вмешалась:
– А как?
– Какая-то… в общем, что-то не то. Черное и по ощущениям стремное. – Ронан угрюмо уставился на деревья, словно они могли подсказать ему нужные для объяснения слова.
Наконец он добавил:
– Разложившееся.
Это слово поразило их всех. Блу и Ганси переглянулись, как будто продолжая прерванный разговор. Адам припомнил тревожные образы, которые явил ему Кабесуотер, когда он впервые вошел в лес. Золотистая
Она сказала:
– Лучше я вам всем кое-что покажу.
8
Кбольшой досаде Ганси, мобильник здесь работал.
В норме Кабесуотер перебивал сигнал, но сегодня телефон вибрировал от прибывающих сообщений про намечавшуюся в Агленби акцию по сбору средств, пока сам Ганси лез то вверх на гору, то вниз.
Мамины эсэмэски напоминали правительственные документы.
«Директор Чайлд согласился со мной, что время поджимает, но, к счастью, у моей команды достаточно опыта, чтобы всё организовать быстро. Будет так чудесно устроить это вместе с тобой и твоими товарищами по школе».
Папа писал весело, в тоне мужской беседы.
«Суть не в деньгах, вечеринка и вечеринка. Не зови это акцией по сбору средств, мы же просто хотим повеселиться».
Сестра Хелен сразу переходила к главному.
«Скажи сразу, сколько актов непристойного поведения со стороны твоих приятелей дойдет до прессы, и я начну разруливать ситуацию уже сейчас».
Ганси продолжал думать, что связь вот-вот оборвется, но она оставалась сильной и уверенной. В результате он получил сообщение о количестве мест в отеле Генриетты для иногородних гостей в ту самую минуту, когда обозревал волшебное дерево, которое истекало какой-то черной, ядовитой на вид жидкостью.
«Грейуорен, – шептал голос с далеких ветвей. – Грейуорен».
Жидкость сочилась из-под коры, как пот, стекая медленным ядовитым ручьем. Они все уставились на нее, кроме странной девочки, которая уткнулась лицом в Ронана. Ганси ее не винил. На дерево было… трудно смотреть. Он не задумывался, как мало в природе чисто черного цвета, пока не увидел этот сок цвета дегтя. Абсолютная чернота, вздувавшаяся пузырями на стволе, казалась ядовитой… или искусственной.
У Ганси снова загудел мобильник.
– Ганси, чувак, это больное дерево мешает твоим переговорам? – поинтересовался Ронан.
Проблема заключалась в том, что переговоры мешали больному дереву. Кабесуотер был для Ганси убежищем. Появление эсэмэсок здесь и сейчас казалось таким же неуместным, как чернота, сочившаяся из ствола. Ганси отключил телефон и спросил:
– Оно здесь одно такое?
– Его я нашла, когда гуляла, – ответила Аврора.
Лицо у нее оставалось безмятежным, но она то и дело проводила рукой по волосам.
– Дереву больно, – сказала Блу, запрокидывая голову и глядя на вянущую листву.
Это темное дерево было противоположностью Кабесуотеру. Чем больше времени Ганси проводил в волшебном лесу, тем сильнее благоговел. Чем дольше он смотрел на темный сок, текущий по стволу, тем сильнее тревожился.
Он
– А это штука что-нибудь делает?
Аврора склонила голову набок.
– В смысле? Помимо того, что есть?
– Не знаю, – сказал Ганси. – Сам не знаю, что я имел в виду. Это… просто какая-то уродливая болезнь или что-то магическое?
Аврора пожала плечами. Решение проблемы для нее заключалось в том, чтобы найти человека, способного решить проблему. Обходя вокруг дерева и пытаясь изображать полезную деятельность, раз больше ничего не оставалось, Ганси увидел, как Адам присел на корточки перед девочкой с копытцами. Она продолжала смотреть мимо него. Он снял свои дешевые часы. Потом легонько постучал девочку по руке, чтобы она заметила, что он протягивает их ей. Ганси ожидал, что она не обратит на Адама внимания или откажется от подарка, как отказалась от розы, но девочка не колеблясь взяла часы. С необыкновенной сосредоточенностью она принялась заводить их, а Адам еще несколько секунд сидел перед ней на корточках, сдвинув брови.
Ганси подошел к Ронану, стоявшему у дерева. Вблизи чернота как будто гудела отсутствием звука. Ронан сказал дереву что-то на латыни. Ответа не было.
– Кажется, у него нет голоса, – сказала Аврора. – Просто какое-то странное ощущение. Я то и дело возвращаюсь сюда, даже если не хочу.
– Похоже на Ноя, – произнесла Блу. – Разложение…
Ее голос звучал так грустно, что до Ганси сразу дошло, чего они с Блу на самом деле лишились, держа свои отношения в секрете. Блу делилась энергией с другими, но через прикосновение забирала обратно свою долю. Она постоянно обнимала мать, держала Ноя за руку, брала под локоть Адама, клала ноги на колени Ронану, когда они сидели на кушетке. Прикасалась к шее Ганси между волосами и воротником. Тревога в голосе девушки требовала сплетенных пальцев, положенных на плечи рук, щеки, прижавшейся к груди…
Но поскольку Ганси был слишком труслив, чтобы признаться Адаму, что он влюбился в Блу, ей приходилось стоять вот так и в одиночку нести свою печаль.
Аврора взяла девушку за руку.
От Ганси исходил стыд, черный, как древесный сок.
«Именно так ты хочешь провести остаток дней?»
Его внимание привлекло какое-то движение среди деревьев.
– О, – произнесла Блу.
Три фигуры. Знакомые и невероятные.
Это были три женщины с лицом Блу, ну, или вроде того. Не столько лицо Блу, сколько память о нем. Возможно, разница казалась бы не такой очевидной, если бы сама Блу тут не стояла. Она была настоящей, а они – сном.
И они приближались так, как приближаются сны. Ганси даже не мог понять, шагали ли они по земле, хотя внимательно смотрел на них. Они становились всё ближе. Больше ничего он не знал. Они двигались, воздев руки на уровень лица. Ладони были красными.
– Дорогу, – сказали женщины хором.
Взгляд Ронана метнулся к Ганси.
– Дорогу Королю Воронов, – приказали они.
Девочка-Сирота начала плакать.
Ганси негромко спросил:
– Кабесуотер пытается что-то нам сказать?