Король воронов
Шрифт:
Девочка-Сирота внезапно замолкла. Адам поначалу подумал, что она каким-то образом поддалась его настроению. Но нет. Они достигли долины роз.
Аврора Линч жила на поляне, окруженной с трех сторон роскошными, пышными розами, которые росли на кустах, лозах и деревьях. Цветы ковром устилали землю и водопадом лились с четвертой стороны – с крутого каменного карниза на склоне горы. Воздух был насыщен солнцем, как свет, видимый сквозь воду, и отдельные лепестки парили в нем, словно плавали. Всё было розовым,
Весь Кабесуотер представлял собой сон, но розовая долина была сном во сне.
– Возможно, девочка составит Авроре компанию, – сказал Ганси, наблюдая, как последние рыбки выплывают с поляны.
– Сомневаюсь, что можно просто всучить человеку ребенка и ожидать, что он будет в восторге, – парировала Блу. – Это же не кошка.
Ганси открыл рот, и Адам понял, что тот готовится произнести фразу на грани оскорбления. Он перехватил взгляд Ганси. Тот закрыл рот. Подходящий момент прошел.
Впрочем, Ганси не то чтобы ошибался. Аврора была создана, чтобы любить – и она любила, применяясь к каждому предмету своих чувств. Она обнимала младшего сына, Мэтью, и расспрашивала Ганси про знаменитых исторических личностей, и приносила Блу странные цветы, которые находила во время прогулок, и позволяла Ронану показывать ей то, что он приснил или сделал на предыдущей неделе. Адаму она задавала вопросы типа: «Откуда ты знаешь, что видишь желтый цвет таким же, как я?» И внимательно слушала, пока он объяснял. Иногда Адам пытался добиться объяснений от самой Авроры, но она не особенно любила размышлять – ее вполне устраивало слушать других, которые размышляли охотно.
Иными словами, они знали, что Аврора полюбит Девочку-Сироту. Правильно или нет было давать Авроре еще один объект для любви – другой вопрос.
– Мама, ты здесь? – голос Ронана звучал иначе, когда он разговаривал с матерью или с Мэтью. Это был Ронан неосуществленный.
Нет. Ронан незащищенный.
Адам вспомнил беззастенчивую улыбку Ронана, которую видел чуть раньше. «Не играй, – велел он себе. – Это не игра».
Но, честно говоря, это и не казалось игрой. Адреналин шептал в его сердце.
Появилась Аврора Линч.
Она показалась не из домика, не пришла по тропинке, ведущей на поляну. Она возникла прямо из стены роз, каскадом спускавшихся со скалы. Было невозможно, чтобы женщина прошла сквозь камень и розы, но Аврора это сделала. Ее золотые волосы, переплетенные розовыми бутонами и украшенные жемчугами, падали на плечи, как полотнища ткани. Мгновение Аврора казалась одновременно розами и женщиной, а потом стала только Авророй. Кабесуотер вел себя с ней иначе, чем с остальными: они, в конце концов, были людьми, а она – созданием из мира грез. Они здесь отдыхали, а Аврора жила.
– Ронан, – сказала Аврора, искренне обрадованная (она всегда
– Играет в лакросс или что-то такое, – ответил Ронан. – Где надо потеть.
– А Диклан? – спросила Аврора.
Пауза. На одно биение сердца дольше необходимого.
– Работает, – соврал Ронан.
Все присутствующие взглянули на него.
– О. Он всегда был таким прилежным, – произнесла Аврора.
Она помахала Адаму, Блу и Ганси. Адам, Блу и Ганси помахали в ответ.
– Ты уже нашел своего короля, Ганси?
– Нет, – ответил тот.
– О, – повторила Аврора.
Она обвила руками шею Ронана и прижалась своей бледной щекой к его бледной щеке, как будто он держал в охапке кучу покупок, а не странную маленькую девочку.
– Что ты принес мне сегодня?
Ронан бесцеремонно поставил девочку наземь. Она свернулась у него в ногах – сплошной свитер – и проскулила по-английски с легким акцентом:
– Я хочу уйти!
– А я хочу снова почувствовать правую руку, – огрызнулся Ронан.
– Amabo te, Грейуорен, – сказала та.
«Пожалуйста, Грейуорен».
– Да встань ты. – Ронан взял ее за руку, и она поднялась, вытянувшись по струнке рядом с ним и слегка расставив коричневые изящные копытца.
Аврора опустилась на колени, чтобы оказаться на одном уровне с Девочкой-Сиротой.
– Какая она красивая!
Девочка не смотрела на Аврору. Вообще не двигалась.
– Вот прекрасный цветок под цвет твоих глаз. Хочешь подержать? – спросила Аврора и протянула на ладони розу. Она действительно была цвета глаз девочки – тусклого, грозового синего. Таких роз не существовало… до этой секунды.
Девочка даже не повернула голову, чтобы посмотреть на розу. Ее глаза были устремлены в какую-то точку позади Адама, а лицо оставалось бесстрастным или скучающим. И до Адама вдруг стало доходить. Лицо Девочки-Сироты было не капризным и не сердитым. Она не дулась.
Адам и сам это переживал, когда сидел, съежившись, возле шкафчика на кухне и рассматривал лампочку на дальней стене, а отец орал ему на ухо. Адам узнавал этот тип страха, когда видел его.
Было нестерпимо смотреть на девочку.
Вместо этого он уставился на тонкие обнаженные ветви. Тем временем Ронан и его мать негромко заговорили. Невероятно, но у Ганси загудел телефон. Он вытащил его и взглянул на экран. Кабесуотер давил на Адама. Блу выкладывала у себя на руке розовые лепестки. Большие деревья на краях полянки продолжали шептать что-то на латыни.
– Нет, мама, – нетерпеливо сказал Ронан, и этот новый тон привлек внимание остальных. – Это не как раньше. Она появилась случайно.
Вид у Авроры был кроткий и полный терпения, и это явно бесило ее среднего сына.