Король-Воитель

Банч Кристофер

Барон с важным видом покачал головой:

– Очень сомневаюсь, что меня устроит прозябание в деревенской глуши.

– А почему бы и нет? Лично я, например, только об этом и мечтаю.

Ласлейг недоверчиво взглянул на меня.

– Ну а я, наверно, лишь изредка буду заглядывать в свои поместья, – ответил он. – Пожалуй, для удобства я куплю дом в Никее.

– Удобства?

– Я думаю, что, когда мы победим, для меня найдется место в правительстве, – торжественно сказал он.

– В каком же качестве? – удивленно спросил я. – Инспектор по делам заблудших

девиц?

– Вы, как всегда, шутите, сэр. Я из тех, кто считает себя обязанным хранить чистоту до женитьбы, – со своей обычной серьезностью сказал он. – Я хотел бы помочь восстановлению монархии.

И я, и Симея взглянули на него широко раскрытыми глазами.

– А что здесь странного? – в свою очередь удивившись, спросил барон. – Разве этот Великий Совет хоть чем-нибудь отличается от Совета Десяти? Я его, конечно, не помню, но много слышал от отца. Кто еще имеет право управлять страной, кроме короля?

– Совет, – веско произнесла Симея, – это то, что вы из него делаете. Если в него войдут представители народа… всего народа, а не только знати, то и вся наша нация станет другой.

– Да, – ответил Ласлейг, и в его голосе отчетливо прозвучало презрение, – да, все мы станем другими и будем жить по-новому.

Симея смерила его холодным взглядом, придержала лошадь и, оказавшись рядом с Синаит, завела с ней подчеркнуто оживленный разговор.

– Маленький совет, барон, – сказал я. – Не очень-то разумно ссориться с волшебниками, даже если они находятся на твоей стороне… в данный момент.

Ласлейг начал было отвечать, но поспешил прикусить язык.

– Простите, сэр. Вы правы, сэр.

– Так продолжайте, что вы там хотели сказать на счет монархии, – предложил я, почувствовав легкий интерес к теме, тем более что за разговором бесчисленные мили, которые мерил копытами Быстрый, казались короче.

– Последний король умер более двухсот лет назад, а наследный принц последовал за ним спустя несколько месяцев. Давным-давно, еще когда я впервые попал в Никею, мне довелось видеть кое-какие документы; так вот, к настоящему времени не осталось наследников даже по косвенным линиям. Так кто же должен стать королем? Или королевой?

– Думаю, что нам придется провести всенародный опрос… Проклятье, это слово совершенно не подходит. – Ласлейг на минуту задумался. – Что-нибудь похожее на выборы, а уж кто будет определять, я не знаю. В общем, так или иначе, но будут найдены подходящие кандидаты, конечно благородного происхождения, а потом из них страна выберет себе короля. Между прочим, волшебница Симея попала в точку – почему бы народу не иметь права голоса, когда речь идет о том, кто будет им управлять, по крайней мере на первых порах. Королем могли бы стать и вы, сэр.

– Нет, это невозможно, – отрезал я. – Я предпочитаю выращивать манго и кокосовые пальмы.

В этот момент я услышал громкое фырканье и в первый момент подумал, что это фыркнула его лошадь, но тут же до меня дошло, что непочтительный звук издал сам барон.

– Это будет большая потеря, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Особенно после всего того,

что вы сделали для Нумантии.

– И ради Нумантии, – ответил я. На мгновение мое настроение испортилось, но я тут же взял себя в руки. – Предложите эту честь кому-нибудь другому.

– Я не представляю себе… – протянул Ласлейг, пряча глаза. – Я уверен, что это должен быть человек, в высшей степени проявивший свою доблесть в этой войне, человек достаточно высокого происхождения, которого примет и знать, и народ, и не имевший никаких связей с майсирскими марионетками… Вот каким должен быть кандидат.

У меня вдруг мелькнула странная мысль: а не имел ли Ласлейг, барон Пилферн, в виду самого себя?

Перед нами простиралась равнина, плавно переходящая в небольшую возвышенность и упиравшаяся в гряду холмов, где должна была находиться та самая прибрежная деревня.

На гребнях холмов темнела какая-то полоса, и я поначалу решил, что это кусты или, возможно, невысокие рощи, но тут заметил, что мои конные разведчики галопом несутся навстречу.

А темная полоса пришла в движение, и я понял, что Тенедос переправился через Латану и поджидает нас!

Однако в наших войсках, конечно испытавших немалое удивление, не было никакой паники. Мы спокойно дошли до невысокого, вытянутого бугра и расположились на нем, решив использовать его как командную высоту в центре позиции. Я разделил армию на три части, приказав Левому и Правому крылу развернуться цепью. Мои силы, казалось, численностью немного превосходили силы Тенедоса, и я рассчитывал на то, что мне удастся окружить его армию, если, конечно, я смогу вынудить его атаковать мои войска. Чтобы укрепить Центральный фланг, я расположил с обеих сторон кавалерию – легкую впереди, а тяжелую во втором эшелоне.

Разведчикам Йонга было приказано тревожить вражескую армию налетами, но избегать потерь и немедленно отступать при первой же угрозе контратаки крупными силами.

А после этого мне не оставалось ничего, как только ждать, ощущая, как сотрясается земля под ногами тысяч и тысяч людей, расходящихся по своим боевым позициям, да слушать разноголосую перекличку горнистов и то вспыхивавшую, то затихавшую дробь барабанов в обеих армиях.

Повернувшись к Синаит, я спросил, ощущает ли она, что Тенедос сотворил какие-нибудь заклинания.

– Нет, – ответила она. – Но все равно воздух прямо-таки насыщен колдовством. Но на сей раз мы будем готовы к нему.

Я надеялся, что она права, но тем не менее был сильно встревожен. Мои разведчики обязаны были доложить мне о том, что армия противника переправилась через реку, – ведь именно для этого я и посылал их обследовать восточный берег на много лиг вперед. Каким же образом они проглядели эту переправу? Неужели мы угодили в западню?

Армия экс-императора наконец остановилась, и на поле предстоящего сражения, где расположились две армии, насчитывавшие, вероятно, по миллиону человек каждая, воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдельными криками да ржанием лошадей, далеко разносившимся во все еще тихом, прозрачном воздухе.