Король умер
Шрифт:
— Квин, боюсь, вы не понимаете, чему вы сейчас помешали, — растягивая слова, продолжил Кинг Бендиго. — Так что сядьте и послушайте. Вон оттуда! — Он указал большим пальцем на два стоящих у стены кресла.
Эллери почуял недоброе. Голос Кинга напомнил ему голос майора, арестовавшего их возле бетонного сооружения. Теперь он уже жалел, что пришел к Бендиго.
Эллери подошел к отцу, уже занявшему кресло, и сел рядом.
— Можете продолжить, — кивнул Бендиго своему адвокату.
Пибоди поднялся. Кинг откинулся на спинку «трона» и закрыл глаза. Все это выглядело слишком
Открыв глаза, «король» посмотрел на высокого полного мужчину. Тот стоял с опущенными плечами между двумя солдатами, согнув колени. Его бледные отвисшие щеки были мокрыми от пота, несмотря на то что в кабинете Кинга работал кондиционер. Мужчина вращал глазами и часто моргал. У него был вид человека, обвиняемого в тяжком преступлении.
Эллери неожиданно вспомнил, как он спросил у отца, есть ли в этом концентрационном лагере хоть какой-то суд, и тут осознал, что присутствует на суде высшей инстанции, а высокий мужчина с ватными ногами — обвиняемый.
Как только Иммануэль Пибоди открыл рот, Эллери понял, что не ошибся. Адвокат говорил сухим, казенным языком опытного прокурора. Кинг слушал его с видом сурового судьи.
Пибоди излагал суть обвинения. Из его рассказа следовало, что полный мужчина нарушил какие-то инструкции. Эллери не следил за выступлением «прокурора», поскольку все внимание сосредоточил на Кинге Бендиго и внезапно появившемся из-за двери потайной комнаты Максе. Неужели этот шут все это время находился там? — глядя на него, подумал Эллери.
Пибоди перешел к подробностям произошедшего, перечисляя даты, имена и факты, свидетельствовавшие о виновности обвиняемого. Эллери они ровным счетом ничего не говорили — он пребывал в полной прострации. И только понял, что полный мужчина, сделав что-то или не сделав этого, допустил ошибку, которая привела к срыву контракта на поставку какой-то продукции. Кажется, вооружения. Однако уверен в этом Эллери не был. Это сделка могла касаться также нефти, руды или же пароходов. Что бы то ни было, мужчина обвинялся в одном из самых тяжких преступлений, какие только могли произойти в империи Бендиго, — плохой работе.
Услышав это, Эллери с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.
Наконец Пибоди закончил речь, сел и сложил свои бумаги в аккуратную стопочку. Затем откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и стал пристально смотреть на полного мужчину.
— Тебе есть что сказать? — сурово спросил Кинг.
Мужчина облизнул губы и, силясь выдавить из себя хоть какой-то звук, часто-часто заморгал.
— Ну говори же, Нортон, — резко потребовал Кинг. — Тебе есть что сказать в свое оправдание?
Нортон обмяк, еще ниже опустил плечи и задрожал всем телом.
Эллери почувствовал на тыльной стороне своей ладони руку отца и осторожно снял ее. Кинг щелкнул пальцами. Участь обвиняемого была решена. Охранники взяли его под руки и повели к выходу.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Кинг Бендиго сидел на «троне» задумчивый. Иммануэль Пибоди, гордо подняв голову, положил левую руку на колено, а правую — на стопку бумаг. Рука Макса, жующего орехи, замерла
Было ясно, что все ждали. Но чего? Взрыва хохота, который бы вернул всех в реальный мир? Выстрела? Но это был бы полный абсурд.
Эллери вскочил с кресла. Кинг Бендиго поднялся. Адвокат Пибоди сбросил ногу с ноги. Макс отправил в рот горсть орехов и потянулся за следующими.
Все закончилось. Приговор не был вынесен, но «суд» работу завершил. Кинг с юристом занялись обсуждением иска за неуплату подоходного налога на сумму шесть миллионов долларов, предъявленного судом одного из европейских государств.
Подойдя к двери, у которой его ждал отец, Эллери оглянулся. Кинг и Пибоди, сложив руки, продолжали оживленно беседовать. Макс подбрасывал в воздух орехи и, словно морской лев в цирке, ловил их ртом.
Эллери, пошатываясь, вышел из кабинета Бендиго.
Глава 9
Уже наступила ночь, а Абель Бендиго так и не вернулся. Пибоди, которого Эллери искал полдня, на вопрос, зачем Абель улетел в Вашингтон, только тупо посмотрел на него. Карла о своем девере ничего не знала. Разговор с ней оставил у Эллери чувство неудовлетворенности.
— Меня уже трясет при каждой новой угрозе, — откинув назад ярко-рыжие волосы, призналась миссис Бендиго. — Мне надо было давно смириться с мыслью, что я жена уникального человека. Человека, который всегда будет в центре внимания. — Она криво улыбнулась. — Знаете, Кейна охраняют лучше, чем президента Соединенных Штатов. Его телохранители — преданные ему люди.
— Предположим, — вкрадчиво начал Эллери, — что мы установили: опасность для вашего мужа исходит от близкого ему человека…
— Близкого человека?! — удивленно воскликнула Карла и рассмеялась. — Да быть такого не может! И все потому, что по-настоящему близкого человека у Кейна нет. Ни Абель, ни даже я…
Если она кого-то и подозревает, то все равно никому не скажет, подумал Эллери.
Между тем время шло, и приближался четверг. У Эллери начался зуд — он уже не мог оставаться в одном месте более пяти минут. И чем больше нервничал, тем больше злился: на Кинга — за то, что первую угрозу он воспринял с удивлением, ко второй отнесся с презрением, а последняя у него ничего, кроме раздражения, не вызвала; на Абеля — за то, что он впутал его и отца в это дело, а сам устранился; на Карлу — за то, что она откровенна, когда речь идет о пустяках, а в серьезных вопросах проявляет скрытность; на Джуду — за то, что он с утра до ночи глушит коньяк и при этом замышляет убийство.
От отца помощи Эллери тоже не было. В среду большую часть времени инспектор, отгородившись ото всего, провел в своей спальне. Он составлял подробную карту острова и помечал на ней увиденные им объекты.
Звонок в апартаментах Квинов раздался поздно вечером, когда Эллери и его отец уже собирались лечь спать.
— Мистер Квин, мне передали, что вы хотели меня видеть, — произнес в трубке голос Абеля.
— Видеть? — переспросил Эллери. — Да, конечно. Вашему брату подбросили еще одно письмо.