Король Теней
Шрифт:
— То есть, как?
— Ты начал этот процесс. Ты его и закончишь. У Джайлса Бакнера слабое сердце. У него дважды случался приступ, и каждый из них, как опасался доктор, мог оборвать его жизнь. Мы надеемся, что третий так и сделает. Ну что ты замер? Ешь. Кстати, Алиса и Дора хотели бы, чтобы как-нибудь вечером, когда все успокоится, ты почитал им их любимые книги. Им нравятся басни Эзопа.
— Я не могу!
— Конечно, можешь. Подари им немного острых ощущений, дорогой мальчик! Кому это повредит?
Таким образом, Мака в конце концов заставили сидеть в гостиной в окружении нескольких девочек и
64
«Le Corbeau et le Renard». Басня Жана де Лафонтена, опубликованная в 1668 году, позже переложенная И.А. Крыловым (басня «Ворона и Лисица»).
— Продолжай, продолжай читать, — подначила хозяйка дома, которая во время вечерних чтений всегда сидела в кресле-качалке в углу. — Дорогая Джанет, — сказала она новоприбывшей, — подойди и сядь к маме на колени.
— Вы сказали Траутам, что Дженни будет полезна вам еще два-три года, — напомнил Мак Дарре однажды днем в ее офисе. — Что с ней будет после этого?
— Такие, как она, двигаются дальше. Они всегда двигаются дальше, оставляя свою мать позади…
Мак подумал, что начинает замечать искорку безумия в Дарре Мажестик. Что-то скрывалось за ее желтым глазом.
— Двигаются дальше? Куда?
— Они освобождают места новым. Такова логика жизни, не так ли?
— Я хочу услышать ответ. Куда они двигаются дальше?
— К другим матерям. Я не настолько эгоистична, чтобы удерживать их всех при себе.
— Вы имеете в виду другие дома? Вы продаете их?
— Я бы очень хотела, чтобы дела обстояли не так, — вздохнула она. — Но это бизнес. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, потому что видишь цифры.
Оставь надежду, — подумал он. Теперь ему стало все ясно.
— Значит, они никогда не смогут зажить обычной жизнью. Они в этом «бизнесе» навсегда?
— Ничто не вечно. Как я уже говорила тебе во время нашей первой встречи, они учатся жить или продолжают умирать. Я верю, что, когда они покидают этот дом, они научаются жить… вне зависимости от того, кто в этом мире хочет, чтобы они умерли.
— Но Дженни не сможет позаботиться о себе. Она сломлена. Вы хотите вышвырнуть ее в этот мир?
— А ты бы хотел, чтоб ее вышвырнули в реку? — спросила женщина, показав маленькие зубки. — Или на свалку? Или в
Маку показалось, что он вот-вот подавится криком.
— Ты, — продолжала она, — недооцениваешь себя. Ты умеешь обращаться с ними. Очаровываешь их. Я видела это. Они готовы угождать тебе так же, как и мне.
— Я не хочу, чтобы мне… угождали.
— Я имею в виду, что они работали бы на тебя и стремились бы заслужить твое расположение. Я слышу, что они говорят о тебе, и это очень впечатляет. Ты мог бы даже подумать о том, чтобы стать моим советником.
— Советником? В каком смысле?
— У меня уже несколько лет его не было. Но иногда бывает полезно иметь в городе очаровательного красивого молодого человека с открытыми глазами и кошельком, полным денег.
— Извините меня, — сказал Мак. Его почему-то затошнило. — Но я иду наверх, спать.
— Для начала послушай: у меня есть для тебя работа. Точнее, для тебя и Конрада. Я хочу, чтобы вы пошли в заведение на Кингстон-Роу. Там располагается компания «Фортерсон Новелтайз». Они продают игрушки и другие предметы развлечения. Покупайте на свое усмотрение все, что может понравиться девочкам.
Мак повернулся и вышел из комнаты, но прошло несколько часов, прежде чем он сумел обрести сомнительный покой сна.
Февраль был влажным и снежным.
В один из февральских дней Дарра Мажестик сказала Маку:
— Мы готовы. Сегодня я отправлю посыльного. И ты сделаешь все в точности так, как я тебе сказала.
У него не было ответа. Он слышал ее план. Выхода не было, как не было и пистолета, из которого он мог бы пустить пулю себе в голову.
Примерно через неделю в половине одиннадцатого холодной ночью к дому на Лаймволк-Стрит подъехала карета, и из нее вышел пассажир в сопровождении двух телохранителей. Мак наблюдал за тем, как он вошел и быстро скрылся из виду. Не оставалось сомнений в том, что это он, хотя он и изменился до неузнаваемости. Тяжесть потери заставила его ссутулиться, живот нависал над брюками из красного бархата, шаги были медленными и неуверенными, лицо под красной треуголкой так опухло, что глаза почти что терялись в складках плоти. Каждой движение этой бесформенной фигуры сопровождалось болезненным вдохом и выдохом. Его подкованный ботинок тяжело стучал по полу, когда он подошел к Дарре Мажестик со своими охранниками, и она, улыбнувшись, предложила всем бокалы бренди с серебряного подноса, который держал Конрад.
За углом комнаты Мак услышал обмен репликами:
— … сразу подумала о тебе, Джайлс. Эта девушка — нежный фрукт, и ты насладишься тем, чтобы сорвать его. Я действительно верю, что она была рождена для этой интерлюдии, которую ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь.
— Мне не терпится надеть шпоры. Моя лошадь уже встала на дыбы. Ты должна навестить меня. Я покажу тебе, что у тебя там внизу.
— Сделаю это при первой же возможности.
— Девочки уважают меня. Кланяются мне, когда я вхожу в комнату. Отступают и кланяются. Они, блядь, кланяются ме!