Король сыщиков

Автор неизвестен

Снова послышался хриплый крик:

— Рыжий Дьявол… а!.. Ты сам такой же подлый негодяй… хищник!

— Нет, мистер Канцер! Я уже говорил вам, что пришел вам помогать!

Старик между тем зажег вторую спичку; увидев действительно беспомощное состояние сыщика, он осторожно подошел поближе, все время глядя на Боба с какой-то коварной усмешкой.

— Ага! Попался наконец! Он в моей власти! Он нарочно вымазался, чтобы я его не узнал! Но я знаю, что он мошенник, и он поплатится мне за свои злодейства!

Так

как керосиновая лампа лежала разбитая на полу, то Леви Канцер достал из ящика огарок свечи, зажег его и поставил на железную печь, а сам с ехидной улыбкой принялся разглядывать связанного пленника:

— Что? Не нравится сидеть здесь, а? Ну, собирайся умирать! Добрался-таки я хоть до одного из этих злодеев, которые хотят моей жизни и моих денег!

— Вздор, мистер Канцер! Не нужны мне ни ваша жизнь, ни ваши деньги! Я пришел сюда, чтобы поймать Рыжего Дьявола, Неда Краузе, а когда вы рванули дверь, то налетели на меня и сшибли с ног, так что я еще прежде чем успел встать на ноги, очутился во власти Рыжего Дьявола. Освободите же меня, и я пойду арестую Неда Краузе и отправлю его в тюрьму, так как он вполне этого заслуживает!

Старик этим временем подкрался к связанному сыщику и снял с его груди записку, оставленную рыжим. Записка эта была следующего содержания:

«Дорогой Леви! Оставляю тебе одного моего конкурента, который тоже преследует тебя и жаждет твоих денег! Такой соперник мне невыгоден и поэтому предоставляю его в твое распоряжение! Делай с ним что хочешь!

Рыжий Дьявол».

Старик снова ехидно захихикал и совсем не слушал того, что говорил ему Боб.

— Да, негодяй должен умереть! — проговорил Канцер. — Быть может, тогда и другой злодей, этот Рыжий Дьявол, как-нибудь попадется в мои руки!

— Бога ради, Канцер, опомнитесь же! Я такой же враг Рыжего Дьявола, как и ты! — воскликнул Боб.

Но старик злобно указал на беспорядок в комнате.

— Это ты наделал, негодяй! — закричал он. — Ты искал моих денег, но ты их не найдешь, никто не найдет их! Все они умрут, как ты сейчас умрешь!

— Стой! — снова вскричал Боб. — Я один из людей Пинкертона, которые хотят тебе помочь!

— Пинкертоны выгнали меня, они не хотели мне помочь! — возразил старик. — Да ты и не принадлежишь к ним: у Пинкертонов не черные лица!

— Но ведь это Рыжий Дьявол вымазал меня! — воскликнул Боб, которому становилось все более и более жутко по мере того, как он замечал, что никакие его слова не могли убедить старика.

Леви Канцер только засмеялся. Он выдвинул ящик полуразвалившегося стола и достал оттуда сверкающий нож. С удовольствием безумного он начал вертеть его в руках, любуясь на отражение свечи в полированной стали.

— Ха! ха! чудный нож! Как он хорошо засядет в сердце! Я вонжу его медленно, дюйм за дюймом, я полюбуюсь на муки своего врага!

Медленно,

шаг за шагом ужасный старик стал подходить к несчастному сыщику. Держа наготове нож, он сверкающими глазами смотрел на грудь своей жертвы, как бы прицеливаясь, куда вонзить нож.

Боб сделал еще одно последнее усилие разорвать веревки, но они только глубже врезались в тело.

Вот Леви Канцер уже возле него.

Глаза горят в безумном восторге; острие кинжала уже касается груди связанного пленника как раз над самым сердцем.

— Что ты делаешь? — чуть слышно прошептал Боб. Перед глазами его затанцевали искры, мысли стали путаться.

— Вот как я убиваю своих врагов! — злорадствовал старик. — Вот как я уничтожу всех, становящихся мне поперек дороги, всех до единого!

Старик вонзил нож. Холодная сталь медленно стала входить в тело.

Боб вздрогнул. Он чувствовал, как вонзилось острие; холодная дрожь пробежала по его телу, а из груди медленной струйкой потекла алая теплая кровь.

Леви Канцер не спускал глаз с лица своей жертвы. Но вот Боб вдруг широко, неестественно широко раскрыл глаза и уставился в полуоткрытую дверь, затем испустил глухой крик и заревел:

— Вон он… идет… Рыжий Дьявол!.. Он хочет тебя убить! Беги, Канцер!.. беги!

Старик хрипло застонал, отшатнулся и в свою очередь закричал. Нож со звоном упал на землю, и, не переставая кричать: «Помогите! Помогите!» — сумасшедший понесся через двор на улицу и исчез в темноте ночной.

Боб, которому в последнюю минуту пришла в голову эта спасительная мысль, напряг все силы, чтобы освободиться, но напрасно. Он упал вместе со стулом — и лишился сознания.

Глава III

Перерезанный поездом

На другое утро с первым поездом Нат Пинкертон вернулся в Нью-Йорк. Было еще почти темно, когда он, приехав к Центральному вокзалу у 42-й улицы, сошел с поезда и направился к станции метрополитена.

Вскоре электрический поезд быстро примчался. Станция 9-й улицы уже осталась позади, и поезд приближался к улице Гоустон, где Пинкертон намеревался сойти, как вдруг кондуктор изо всех сил налег на ручку тормоза и одним сильным внезапным движением переставил рычаг.

Раздался общий испуганный крик пассажиров, вагоны проехали еще несколько метров и остановились. Никто из публики не знал, что означала эта внезапная и поэтому неприятная остановка поезда, но Пинкертон, быстро соскочивший на полотно дороги, сразу сообразил, в чем дело.

При бледном свете просыпающегося утра он разглядел человека, который лежал на рельсах перед самым поездом. Вид его был ужасен. Правая рука, лежавшая на рельсах, казалось, была совершенно отрезана; лицо, окаймленное белыми волосами и густой белой бородой, имело явные следы крови.